ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ты для учительницы слишком юна. И чересчур хороша собой, – тянет он вкрадчиво. – Решила подобраться ко мне через моего сына? Что ж, ты добилась своего. – Вы совсем берега потеряли? – Я никогда их не искал. Он прижимает меня к доске. Внутри всё полыхает, колени подкашиваются. – Продолжим у меня, – оскал хищника. – И смотри не сбеги опять. Я педагог. Он родитель моего ученика. Мне нельзя желать его. Ему нельзя прикасаться ко мне. Но Гордей Усманов всегда первым ломает запреты. Он зажимает меня в углу, шепчет с угрозой, смотрит так, будто уже слышит мои стоны. Он хочет меня. Грязно. Ненасытно. И мне всё тяжелее притворяться, что мне всё равно. А когда объявляется его бывшая жена, которую все считали погибшей, становится ясно: это не любовная история. Это битва за мужчину, для которого нет слова «стоп».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Отец моего ученика

Леди Найт

– Ты для учительницы слишком юна. И чересчур хороша собой, – тянет он вкрадчиво. – Решила подобраться ко мне через моего сына? Что ж, ты добилась своего.

– Вы совсем берега потеряли?

– Я никогда их не искал.

Он прижимает меня к доске. Внутри всё полыхает, колени подкашиваются.

– Продолжим у меня, – оскал хищника. – И смотри не сбеги опять.

Я педагог. Он родитель моего ученика. Мне нельзя желать его. Ему нельзя прикасаться ко мне.

Но Гордей Усманов всегда первым ломает запреты.

Он зажимает меня в углу, шепчет с угрозой, смотрит так, будто уже слышит мои стоны.

Он хочет меня. Грязно. Ненасытно.

И мне всё тяжелее притворяться, что мне всё равно.

А когда объявляется его бывшая жена, которую все считали погибшей, становится ясно: это не любовная история.

Это битва за мужчину, для которого нет слова «стоп».

====================

Глава 1. Катя

Глава 1. Катя

Когда Степан Усманов во второй раз за утро кинул в мальчишку с первой парты скомканной тетрадкой, я поняла: сегодня будет весело.

– Усманов, прекрати немедленно, – я подняла голос, чувствуя, как в висках начинает неприятно пульсировать.

Он ухмыльнулся, откинулся на спинку стула и медленно, демонстративно вытянул ноги в проход, перекрывая половине ряда дорогу.

– А что? – невинно вскинул он брови. – Мы же не на контрольной, Екатерина Андреевна.

Класс захихикал. У них был тот особенный смех, которым дети реагируют на любое нарушение правил – смесь восторга и страха. «Ну же, покажи, кто тут главный», – читалось в этих взглядах.

Я взяла мел, повернулась к доске и крупно написала тему урока: «Сложноподчинённые предложения. Повторение».

– Мы на уроке, Степан, – я подчеркнула последнее слово. – А на уроке у нас есть определённые правила. Ты их знаешь.

– А если мне скучно? – продолжал он тянуть резину, бросая взгляд на девчонок.

– Тогда поговорить об этом мы можем после урока с твоим законным представителем, – сладко улыбнулась я, хотя внутри всё уже кипело. – С папой.

Смех буквально взорвал класс. Кто-то прошептал: «Ой, щас будет», – кто-то чмокнул губами. Степан дёрнулся, ухмылка исчезла, и на миг в его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу.

Ага. Нашли кнопку.

– Не надо папу, – буркнул он, опуская взгляд в тетрадь.

– Поздно, – отрезала я. – После уроков зайдёшь в учительскую, мы вместе ему позвоним.

Он демонстративно щёлкнул ручкой, но замолчал. Урок продолжился. С вопросами, примерами, исправлением ошибок у доски. Но я всё равно чувствовала его злобный взгляд.

– Ты опять с этим Усмановым воюешь? – устало спросила Ольга Николаевна, когда я после последнего звонка плюхнулась на стул в учительской.

Я только простонала в ответ. Голова гудела, как после трёх пар подряд в университете.

– Экземпляр, а не ребёнок, – продолжила она.