Разводиться запрещено
Елена Тодорова
– Всё случится в ночь после свадьбы. С демонстрацией простыней. Соберутся и твои, и мои близкие — все, кто наблюдал за нашей войной, вся семья… Абсолютно все. Без шуток.
– Богатая у тебя фантазия, дикарь.
– Ты же без ума от старинных обычаев? А для меня принципиально, чтобы каждый понял, кто в итоге победил.
Пять лет вражды. Лучшее время молодости. Пока сверстники искали себя, мы с одержимостью охотились друг за другом. Выслеживали, задевали, нападали, крушили… И даже когда всё закончилось, не сумели расстаться.
Почему бы не сыграть свадьбу? Назло. Просто чтобы вцепиться друг в друга ещё сильнее.
Главное — не забывать: это навечно, ведь развод нам недоступен.
Развод под запретом.
====================
Эпизод первый: Иллюзия свободы.
Эпизод первый: Иллюзия свободы.
Июль.
Я медленно перетекаю из позы собаки мордой вниз в глубокую позу голубя. После серии тонко
выстроенных по ритму вдохов и выдохов так же неторопливо поднимаюсь, собираю ноги и вхожу в
лотос.
– Активирую в пространство своей жизни энергию радости, любви, благодарности и изобилия, –
проговариваю с закрытыми глазами. И без спешки создаю нужные вибрации в грудном отделе: –
Ом-мм-м…
За ребрами ширится жар. Подушечки пальцев, когда соединяю их, пульсируют. Мышцы живота
сокращаются – я плавно запускаю вакуумную волну.
И вдруг… обрыв.
Гадство.
В дверь чертовой комнаты чертового дома стучат.
– Пойдем поможешь мне с голубцами, – приземляет возникшая в дверном проеме мама.
– Какие еще голубцы?! – выпаливаю раздраженно. Встаю на ноги, скатываю и прячу коврик. –
Хочешь, чтобы я провонялась? И вообще… Знаешь же, что готовка – не мое! Портить мне
настроение – твой муд по жизни?
Мама поджимает губы и, насколько это только возможно, интеллигентно закатывает глаза.
Педагог же! Учитель года! Плюс статус супруги директора той самой гимназий. Чем не первая
леди? Пф-ф. Рофлю, если что. Какое счастье, что я из их шарашкиной конторы выпустилась!
Осталось из личной психушки сбежать.
Скоро. В сентябре я уеду в столицу.
Нечего мне здесь делать. Точка.
– Не провоняешься, – невозмутимо гнет свою линию мама. – Я уже капусту бланшировала,
зажарку сделала, начинку подготовила. Осталось только накрутить.
У ее психолога какие-то особые указания насчет меня?
С Юнией она совсем другая. Настолько тактичная, что временами становится тошно. Меня же,
забив на мои восемнадцать, перманентно, бесцеремонно и исключительно рьяно воспитывают.
Пусть мы с сестрой по характеру кардинально разные… Все равно достало!
– Еще как провоняюсь. Твоя начинка въедается в волосы, ногти и даже кожу, – доношу четко. И
тут же возмущаюсь: – Почему ты так настаиваешь? Можешь ведь все сделать сама. Причем гораздо
быстрее и, определенно, во сто крат лучше.






