ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Её брак выглядел безупречным, пока муж впервые не ударил её. Той же ночью Ева уходит из дома и набирает номер Марата — единственного человека, которому верит. Того, кого она когда-то предала. Он ждал этого звонка два года. Теперь Марат не даст её в обиду никому. Даже если для этого придётся стереть с лица земли Влада — её бывшего мужа и своего заклятого врага. Выдержит ли Ева новое сражение, где ставки — не только её свобода, но и чувство, которое не гаснет сквозь годы боли? Накал страстей, смертельная угроза и любовь, способная испепелить всё.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чужая жена

Елена Валерьева

Её брак выглядел безупречным, пока муж впервые не ударил её. Той же ночью Ева уходит из дома и набирает номер Марата — единственного человека, которому верит. Того, кого она когда-то предала.

Он ждал этого звонка два года. Теперь Марат не даст её в обиду никому. Даже если для этого придётся стереть с лица земли Влада — её бывшего мужа и своего заклятого врага.

Выдержит ли Ева новое сражение, где ставки — не только её свобода, но и чувство, которое не гаснет сквозь годы боли? Накал страстей, смертельная угроза и любовь, способная испепелить всё.

====================

Глава 1 Ева

Глава 1 Ева

Глава 1 Ева

Я поняла, что снова боюсь собственного мужа, в тот момент, когда он улыбнулся. Он не закричал, не ударил кулаком по столу, не швырнул бокал в стену, как делал раньше, когда хотел, чтобы я вздрогнула. Он просто улыбнулся — спокойно, медленно, почти ласково. И от этой улыбки у меня под кожей всё заледенело.

— Повтори, — сказал Влад, откинувшись на спинку кресла так расслабленно, будто мы вели светскую беседу, а не стояли друг напротив друга в столовой нашего дома, где пахло остывшим ужином и моим страхом.

Я стиснула пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь.

— Я сказала, что завтра еду в центр. Мне нужно забрать документы из галереи.

— Нет, — он чуть склонил голову набок. — Не это. До этого.

Я знала, о чём он, и он хотел, чтобы я ещё раз произнесла вслух свою дерзость — сама, добровольно, чтобы потом наказание показалось мне заслуженным. Я сглотнула, в горле было сухо, во рту — горечь, а сердце стучало медленно, тяжело, как будто тоже училось не выдавать меня.

— Я устала спрашивать у тебя разрешение на каждый вдох, — сказала я.

Улыбка не исчезла, наоборот, стала ярче.

— Вот как.

Он поднялся из кресла без единого резкого движения, и в этом был весь Влад Ветров. Он никогда не суетился, не повышал голос без необходимости, не разменивался на бессмысленную грубость. Он умел ломать человека иначе — тихо, точно, с таким холодным самообладанием, что от него хотелось не спорить, а исчезнуть. Когда-то мне казалось, что именно это и есть мужская сила. Когда-то я путала власть с надёжностью, жёсткость — с характером, контроль — с любовью. Я была моложе, глупее, слишком впечатлительной для двадцати трёх лет и слишком голодной до красивой жизни, чтобы увидеть, что меня не выбирают — меня присваивают.

— Ева, — он подошёл почти вплотную, — я, кажется, слишком давно с тобой мягок.

Я не отступила только потому, что позади был стол, и потому, что однажды ты понимаешь: если и дальше будешь пятиться, в тебе вообще ничего не останется — ни гордости, ни злости, ни себя.

— Нет, Влад. Это я слишком долго молчала.