Мы расплачиваемся и выходим из спасительной прохлады магической климатзоны дорогого ресторана под палящее солнце Монарко. С наслаждением жмурюсь и подставляю ему лицо. Хорошо! Просто хорошо и спокойно. Со мной Дар, мы с ним нашли путь друг к другу, и это самое важное. А с остальными сложностями мы непременно справимся. Может быть, не сейчас, может быть, позже. Главное — не предавать друг друга.
Он берет меня за руку, и мы медленно бредем в сторону виллы, словно пытаемся продлить эти безмятежные мгновения.
Пока Дар выгоняет магмобиль из-под навеса, я захожу внутрь и застываю.
— Ты…
* * *
Сердце замирает в груди. Я чувствую себя как в детстве, когда ты совершила гадкий поступок и никому не сказала, но он вскрылся, и тебе стыдно. Жаль, что не призналась раньше, но уже не можешь ничего изменить. И никакие извинения ситуацию не справят. Тошнотворное состояние.
Энджел стоит спиной ко мне в центре кухни-гостиной, которая еще хранит последствия наших с Даром ночных «приключений». Уроненные стулья, разбитое кашпо, земля, раскиданная по полу и несчастный, увядший комнатный цветок. Чайник на кафеле, турка и баночки с чаем и специями, закатившиеся под стол. А в руках зажат кулон, который он подарил мне. Тот печально качается на цепочке из стороны в сторону, как маятник.
От этого особенно больно. Я никогда не чувствовала себя такой отвратительной. Я не имела права так поступать с Энджелом. Надо было сначала поговорить с ним и только потом кидаться в объятия Дара. Но сейчас уже ничего не изменить.
Сердце замирает. Я не хотела так. Я не готова к разговору, но и сил врать и изворачиваться нет. Я и так достаточно натворила.
— Каро…
Энджел поворачивается, и я вижу, что на лице у него застыла восковая маска. Я никогда не видела парня таким. Безжизненно-бледным.
Сглатываю и говорю севшим голосом, ненавидя себя за эту глупую нерешительность:
— Эндж… я не ждала тебя так рано…
— Вижу… — Он безразлично пожимает плечами и прежде, чем я открываю рот, чтобы хоть как-то оправдаться, начинает говорить сам. — Знаешь, я все же сумел достать билеты домой. Рейс через час. Поехали, Каро? — В его голосе звучит надежда. — Ты ведь нездорова, тебе нельзя тут оставаться. Давай вернемся и все забудем? Давай, а?
Его голос тихий и нежный, есть в нем что-то такое, что какая-то моя часть даже хочет сдаться, но я упрямо качаю головой.
— Прости, Энджел, но нет. Я не хочу возвращаться.
— Сейчас или совсем? — тихо уточняет он, а я задумчиво пожимаю плечами.
— Не знаю. Мне нужно разобраться в себе и понять, где мне лучше.
— Даже так… Все серьезно? — Он делает шаг мне навстречу и смотрит на меня потухшими голубыми глазами.
— Все всегда было серьезно, — не спорю я.
Жду обвинений, злости, но Энджел спокоен и немного отрешен.






