А это имеет значение?
— А какого возраста?
— Альберт, говорю же, не знаю.
— Может, полукровка находится не на другой станции, а среди тех спасенных детей. Может, этот ребенок впервые проявил свои способности?
— А ты бы смог его найти?
— Если он снова проявит себя, то да. Но, надеюсь, ты хочешь найти его лишь для того, чтобы помочь ему освоить свои способности. Зная тебя, я боюсь, что ты захочешь использовать ребенка в своих целях. А я против этого, поэтому помогать тебе не собираюсь.
— Напомни, в каком возрасте впервые проявляются способности у полукровок?
— По-разному. Если в миг эмоционального напряжения, то уже с шести лет.
— Бранн говорил, что способности проявляются только у мальчиков-полукровок. А тварь была найдена в спальне девочек. Я видел запись с камер видеонаблюдения — никто на помощь не прибегал. Хотя погоди… Там был двенадцатилетний мальчик. «Костяной» убил его.
— Возможно, этот ребенок и был тем самым полукровкой, который помог остальным. Боже, какая страшная судьба…
Альберта словно передернуло. На него автоматически перебросились воспоминания Лескова, и он отчетливо увидел ту самую спальню для девочек. Увидел Ивана и его в ужасе кричащую дочь, увидел тела погибших детей, увидел искаженное страхом красивое лицо Ромы.
— Ладно, не буду тебя больше задерживать, — произнес Дмитрий, заметив состояние доктора. Неужели он настолько «впечатлительным», что может чувствовать даже эмоции чужих воспоминаний?
— Да, пойду я, — Вайнштейн словно сбросил с себя это странное оцепенение и уже чуть строже добавил, — а ты отдыхай и веди себя нормально. Эрике не хами. У нее отец чудом операцию пережил, а брат чуть без руки не остался. Тяжело ей сейчас.
— Да я вроде ей ничего не говорил.
— Вот и не говори. А то все вы тут, как на подбор, с характером, а мне потом расхлебывать.
— Она опять на меня нажаловалась? — тон Лескова сделался прохладнее.
— Нет, ты тут не причем. Я это на всякий случай. Оленька утром жаловалась. Эрика ее за что-то там отчитала, так она ко мне. Бросилась на шею и так плакала, что мне уже казалось, что я сам рыдаю навзрыд. Иногда чужая энергетика просто сводит меня с ума. Особенно, когда я не выспавшийся.
— И за что же Воронцова ее так?
— Самое смешное, что из-за ее причитаний, я так и не понял, — Альберт устало вздохнул. — Мне уже начинает казаться, что Оля… неравнодушна ко мне.
— Странно, что тебе только начинает казаться, — усмехнулся Дима. — Мне стало все ясно уже после вашей бурной встречи.
— Вот только мне еще твоих насмешек не хватало, — нахмурился врач. — Она, конечно, хорошая девочка, да и внешне природа не обидела. Но ее желание хоть как-то меня отблагодарить уже не лезет ни в какие ворота…
Что-то еще сердито пробормотав себе под нос, Вайнштейн наконец удалился.






