— Сука, я ж извинился!
Круминьш был разъярен, хоть эмоций и не показывал, потому оттолкнул Сэма — затрещала футболка — и процедил:
— Я слегка вас переехал катком. У вас теперь нет ног. Мне очень жаль.
— Шешенс-с-с, — прошипел Сэм.
— А чего это вы злитесь? — продолжил иронизировать Круминьш. — Я же извинился.
Сэма, которого несколько дней долбал Саныч и клевали все кому не лень, захлестнуло единственное желание — размазать Марка по стене. Я вовремя уловил порыв, метнулся между ним и прибалтом, повалил нашего напа подсечкой, оседлал и взял на удушающий.
— Сэм, попустись!
Он и не думал, извивался подо мной, как крокодил на родео. Ну, если бы крокодилы участвовали в родео, выглядело бы это примерно так. Хотел убить Круминьша, меня, Санычу башку открутить.
— Тихо, Сэм! Ты ж не хочешь вылететь? — снова попытался его присмирить я.
Довод не помог, теперь Бекханов обратил свою ненависть на меня.
— Или сесть? — взывал к его благоразумию я. — Ша!
Ему удалось-таки перевернуться набок, и он попытался меня долбануть о скамью. Грохот стоял такой, что в раздевалку влетели и Димидко, и Древний, все столпились вокруг, но разнимать нас никто не лез. Я сжал рычаг на бычьей шее казаха, и он начал терять силы, но до последнего тянулся к моему лицу, рассчитывая выдрать глаза, и брыкался. Наконец затих и обмяк. Я откинулся на спину, хватая воздух.
Все молча смотрели на нас. Наконец Димидко проговорил:
— Это что еще за номер, Нерушимый, а?
В раздевалке было так тихо, что заметалось эхо его голоса.
— Он не виноват! — вступился за меня Микроб, вышел на шаг вперед.
— Бекханов хотел броситься на Марка, Саня его остановил, — поддержал его Клыков.
Димидко упер руки в боки.
— Вот так просто взял и бросился? А? — Он уставился на Круминьша. — На пустом месте? Знаю я твой язык!
— Вы меня еще и виноватым делаете? — удивился Круминьш.
Похоже, он искренне недоумевал, почему это глумиться над простоватым Сэмом всегда было можно, а теперь вдруг стало нельзя.
— Марк, ну, если по-чесноку, ты его достал, — встал на защиту Сэма Колесо. — Неужели не видно, что мы все на взводе? Чего язвить?
Круминьш изогнул рот в презрительной ухмылке.
— А ты на мое место на поле метишь, или просто у вас… этническая солидарность?
Вот теперь Колесо рванулся к прибалту.
— Ах ты сучоныш гнилой!
— Отставить! — рявкнул Димидко. — Круминьш, заткнуться! Еще слово — и пошел нахер из команды! Устроил мне тут!
— Я? — вскинул брови Марк.
И тут не выдержал всегда молчаливый Лабич, выпрямился и будто зачитал приговор:
— Ты. Ты унижаешь других.
Белорусы закивали.
— Когда это я?.. — повторно удивился Марк, но договорить ему не дал Думченко:
— Рот всем затыкаешь, как идиотам.
— Твои дебильные под**ки про картофан достали! — возмутился Бурак.






