ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Теперь, после смерти, я вижу ясно: всё случилось к лучшему. Мне дали второй шанс — жить в мире, где СССР не пал, а тайные одарённые удержали его на плаву. Мой выбор — играть в футбол, моя сильная сторона. Цель — высшая лига СССР, затем чемпионат мира в США. Хочу видеть нашу сборную в первой тройке. Вот только позволят ли команде из СССР победить? И дадут ли мне спокойно играть, зная, что я — один из одарённых? Нерушимый-9 Денис Ратманов Теперь, после смерти, я вижу ясно: всё случилось к лучшему. Мне дали второй шанс — жить в мире, где СССР не пал, а тайные одарённые удержали его на плаву. Мой выбор — играть в футбол, моя сильная сторона. Цель — высшая лига СССР, затем чемпионат мира в США. Хочу видеть нашу сборную в первой тройке. Вот только позволят ли команде из СССР победить? И дадут ли мне спокойно играть, зная, что я — один из одарённых? ==================== Глава 1 Все к лучшему, даже смерть Глава 1 Все к лучшему, даже смерть Это девятая, финальная книга цикла. Первая книга здесь: Как же сложно смотреть футбол по телеку и болеть за своих! Дергать ногами, когда надо передать пас или врезать со всей дури; кричать, подняв руки… И пусть это повтор игры с «Даугавой», и счет мне известен, но себя-то со стороны не видишь. А тут вот он я, крупным планом. Уже отвык от того, каким я был в предыдущей жизни, теперь я — этот подтянутый парень с военной выправкой. Да и воспринимается игра по-другому. Казалось бы, все это уже было сотню раз: но вот команды выбегают под рев болельщиков

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне самому передавалась нервозность, и возникало желание использовать «лучшего» — завтра Саныч объявил выходной, Рина знает об откатах и подстрахует если что. Может, повезет, и стану я худшим танцором или бухгалтером. Скорее всего, так и будет. А если нет? Стоило вспомнить, как меня накрыло в прошлый раз, и кровь в жилах превращалась в лед.

И вот мы собрались в раздевалке. Саныч ходил из угла в угол, всем своим видом источал уверенность, а каждым шагом будто гвоздь забивал.

— Ну что, поджали хвосты? — презрительно спросил он. — Трясетесь? Молитесь? Ну?

Он медленно повернул голову, так, прицеливаясь, танк поворачивает башню, просканировал взглядом каждого.

— Как настроение, бойцы?

Будь он Микробом, пропел бы: «Белый флаг, кровь ушла из вен. Липкий страх холоднее льда» — но Димидко не был столь изобретательным и спросил:

— Лабич? Что нос повесил? Поделись мыслями.

— Сильная команда, — буркнул он и отвел взгляд.

— И? Ну? — Саныч всплеснул руками. — Правильно — сильная команда, такая же, как мы. Игроки из плоти и крови, с некоторыми Саня играл. Не боги спустились покарать недостойных. Так что, если кто на поле начнет ссать, того вот. — Он взял поставленную в угол хворостину и взмахнул ею. — Холопы достойны порки!

— Перегибаешь, Саныч, — скривился Микроб.

— Да? Ну, подбодри нас чем-нибудь…

И Федор запел, копируя голос Кипелова:

— Сорванный флаг — знак сдачи врагам, нас не возьмешь, врешь, мы живы пока!

— Вот! Такой настрой мне нравится.

— Мы знаем их от и до, а они не успели нас изучить, потому что мы еще не раскрылись. Так вот он, шанс раскрыться! Заткнуть пасти журналюгам, которые нас полощут, экспертам…

Его перебил Микроб:

— Кстати! Это знак: как только эксперты начинают нас полоскать, мы выигрываем.

— Ага, наверно, поэтому мама меня ругала перед экзаменами. Не взаправду, а так, — поделился Цыба.

— И меня! — белозубо улыбнулся Сэм.

Только ему было все нипочем. «Даугава»? Затопчем! «Спартак»? Фигня вопрос, тоже затопчем!

— Падлы вы охреневшие! — гаркнул Димидко. — Тупые деревенщины, правильно пишут! Сукины дети!

Он не стал сдерживаться и матерился так виртуозно, что мы слушали с открытыми ртами, и до меня дошло, что он делает.

— Ну, че языки в жопы затянули? Говорите мне и друг другу все, что вы думаете!

Микроб на меня обрушил словесную конструкцию, причем он шипел и брызгал слюной вполне искренне. Я блеснул изобретательностью и выдал неологизм, от которого заржали Гусак и Левашов. Больше никто его не услышал, потому что в раздевалке поднялся гвалт, и отдельных слов было не разобрать.

Сэм поднялся, пересек раздевалку, навис над Круминьшем и заорал так, что аж покраснел. Прибалт поднялся и тоже ответил — матом. Они стояли друг напротив друга и орали, аж жилы на шеях вздулись.