— Валера! Твою мать! Ты что творишь?
Я взобрался по лестнице со скоростью шимпанзе. Лаврентьев высвечивал мне путь. Я толкнул люк. Но легкий до этого лист железа сейчас будто прирос к куполу погреба.
— Он чем-то придавил тяжелым! — крикнул я, налегая плечом на препятствие.
Ухо чуть не прилипло к ледяному металлу. Хрен. Не сдвинуть.
— Нужно отключить холодильную установку, пока мы тут кони не двинули!
Я спешно спустился, а чекист уже искал источник холода. Какие-то трубки под потолком, ребристые конструкции и прочая непонятная инженерная хрень. Как будто мы оказались в стылой утробе техно-дьявола.
— Стреляй по чертовым трубкам!
— Нельзя! — чекист водил стволом по верху. — Хладагент может быть ядовит.
Бах! Бах! — я выстрелил по люку. В конце концов, лист был не такой уж толстый
Высеченные искорки мелькнули и погасли. Металл пуля пробила, а что толку?
— Давай вдвоем! — скомандовал чекист и полез на лестницу.
Я последовал за ним. Наверху еле разместились ним на одном уровне. Неудобно давить на люк. Одному сподручнее получается.
— Спустись ниже, — сказал я. — И толкай меня в спину.
Считая на раз-два, я вновь надавил плечом на препятствие. Массивный «батюшка» пыхтел и подталкивал меня вверх. Люк чуть поддался и сдвинулся с места. Приоткрылась щель. Я отлип от холодной железяки, переводя дух. Ухо, кажется, отодралось от нее с мясом.
— Немного съехал в сторону, — пропыхтел я. — Нужно повторить.
Самого пробрал колотун. Долго мы тут не протянем. Не знаю, сколько здесь градусов, но в холодильнике явно теплее.
Повторили подход и сдвинули крышку еще сантиметров на пять. Медленно, но верно.
— Дай я попробую, — сказал Лаврентьев. — У меня туша массивнее.
Поменялись местами. Я уперся в лопатки напарника, а тот с медвежьим ревом даванул на люк.
Лист скрежетнул и поехал в сторону. Еще немного. Еще чуть-чуть! Вот уже образовалась сносная щель, через которую можно пролезть.
— Хорош! — пропыхтел Лаврентьев, взял фонарик в зубы, вытащил пистолет и высунулся наружу, собираясь выбраться.
Хрясь! Я успел увидеть, как чей-то ботинок мелькнул снаружи, впечатавшись прямо в бородатое лицо напарника. Ах ты, черт!
Чекист выронил пистолет и фонарик и безвольным кулем свалился вниз. Ударился о земляной пол и замер бездыханной тушей. Я пальнул наобум. В темноту, вверх. Бах! Бах!
Ни хрена не видно, но отступить сейчас — значит умереть. Я собрался с силами и рванул наверх. Дыхание шло рывками. Пистолет пришлось выпустить из рук. Проскочил сквозь образовавшийся проем и очутился на полу. Тут же получил удар по голове. Потом еще и еще. Инстинктивно закрыл голову руками, отползая в сторону. Главное — не дать себя вырубить. Несколько раз лягнул ногой в сторону, откуда сыпались удары, вслепую. В темноте не видно, но противник там.






