С год назад, когда в королевстве стало неспокойно, нам прислали ещё группу - на подмогу. Вы их, кажется, видели.
- Так где же они сейчас?
- Они отбыли раньше нас - расчистить путь. Но Тезарус стар - ему сложно открывать портал два раза подряд в одном месте. Хотя, вполне вероятно, произошёл перехлёст.
- Что это значит?
- Сама толком не знаю, - пожала плечами Фиона. - Но кажется, это связано с тем, что порталы на вход и на выход нельзя открывать в столь близко расположенных местах.
- Ладно, сейчас речь не об этом. А твоя мама в курсе?
- Конечно. Она и сама была на службе, так они познакомились с отцом. Телохранителями становятся очень рано, нас учат с детства...
- Что рано - это я уже поняла, - не отставала я, - но зачем ТАК рано?
- Обычно телохранители долго не живут... - спокойно ответила Фиона, ковыряя пальцем выбоину в бордюре. - Простите, миледи, но вы сейчас затронули такую тему... - она замялась.
- Которая меня не касается, - предположила я.
- Нет. Просто, вам этого не понять. Быть телохранителем - честь; славная смерть - смерть в бою за жизнь. И поверьте, это счастье, если ты смог её спасти.
- А телохранители есть только у королевских особ?..
- Ну что вы? - Фиона улыбнулась. - Сейчас такое время, что любой мало-мальски весомый дворянин пытается обзавестись личным телохранителем. Правда вот, личный клан - дело, касающееся только монархов. Даже у кардинала есть только наёмники.
- Личный клан?.. Не обижайся, но звучит, как личная фабрика по поставке пушечного мяса. Скажи мне, что я не права.
- Вы не правы, миледи, - Фиона Эдельвейс покачала головой. - Основатель нашего рода когда-то давно поклялся служить королевской династии. Как - дело каждого потомка. Я выбрала этот путь.
- В детстве? - спросила я.
- Здесь рано взрослеют, - Фиона развернулась и забралась на бордюр. Вы, я так думаю, это уже поняли.
- И ты готова умереть за принца?
- Мы все готовы, - Фиона даже не допускала никаких сомнений при ответе.
- Ведь ты любишь его, - в моём мозгу вихрем пронеслась мысль, перевернувшая всё вокруг. Фиона загадочно промолчала, потом спрыгнула с насиженного места и пошла к себе в комнату. У двери она остановилась и, не оборачиваясь, спросила:
- Сколько мне, по-вашему, лет, миледи?
- Пятнадцать, - не раздумывая, брякнула я.
- Мне скоро восемнадцать, - практически без эмоций проговорила Фиона, но даже в двенадцать, когда я впервые его увидела, я поняла, что между сюзереном и слугой никогда ничего не будет.
Она медленно и чинно удалилась с балкона, оставив меня с наедине с моими мыслями. Как странно было видеть такую преданность и полное понимание своей миссии в глазах этой девушки. Любыми способами защищать своего господина - ни больше, ни меньше. Я никогда раньше не говорила об этом ни с Максом, ни, тем более, с Кэт, но готова была поклясться, что они сказали бы мне то же самое.






