ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он ворвался в ее тихую, уютную жизнь подобно грозе, бушующей за стенами ее дома. Фотожурналист Ривз Грант впервые в жизни захвачен страстью, не подвластной никакому самоконтролю. Но каково же ему было... Цена любви Сандра Браун 1 Допив шампанское, мужчина опустил тонкий хрустальный бокал на серебряный поднос, который услужливо подставил ему проносившийся мимо официант. Притормозив на бегу, облаченный во фрак лакей подождал, пока господин возьмет еще один бокал с пенящимся напитком, и тут же растворился в гудящей толпе. Пригубив шампанского, Ривз Грант удивился самому себе. Ему вовсе не хотелось пить. Да и какой прок в этой кислятине? Все вокруг вдруг стало невыносимо серым и скучным. Даже это дорогое вино приобрело во рту какой-то металлический привкус. Рассеянный взгляд зеленых глаз лениво заскользил по блестящему собранию важных персон и знаменитостей. Со стороны могло показаться, что истомленный скукой джентльмен лишь по большому великодушию мирится с существованием этой праздной толпы. Заметно состарившаяся, но все еще не утратившая красоты французская кинозвезда висла на руке своего нового мужа — нефтяного магната из Оклахомы. По ее бульдожьей хватке было видно, что с этой добычей она не расстанется до конца жизни. Западногерманский горнолыжник, прославившийся тем, что завоевал на последней зимней Олимпиаде золотую медаль, из кожи вон лез, увиваясь вокруг меланхоличной принцессы из какого-то средиземноморского княжества, но та в упор не замечала стараний чемпиона. Нью-йоркский модельер вместе со своим неразлучным «компаньоном и протеже» — оба в смокингах цвета утренней зари — развлекали группу слушателей байками, в которых желчи было гораздо больше, чем юмора. Представьте себе: приходит бывшая супермодель, совсем еще недавно красовавшаяся на обложках журналов, и заказывает себе наряд, скрывающий недостатки фигуры. Пополнела, видите ли, бедняжка. На двадцать килог

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Именитые гости, привыкшие к тому, что их постоянно фотографируют, продолжали беседовать, не обращая внимания на открытый объектив, в то время как Ривз с фотоаппаратом наготове пробирался между ними, не сводя глаз с благородного профиля женщины, которая в этот момент обменивалась рукопожатием с бельгийским дипломатом. Видимо, мужчина, не отходивший от нее ни на шаг, решил познакомить ее с важным гостем.

Склонившись к собеседнику, который на добрых десять сантиметров был ниже ее, женщина что-то вежливо ему сказала. Ривз не расслышал ее слов, поскольку в это время сосредоточенно наводил на нее объектив. Нацелившись опытным глазом сквозь оконце видоискателя, он слегка повернул на объективе кольцо, и тонкие черты женского лица обрели предельную четкость.

И в тот момент, когда дипломат наклонился, чтобы церемонно поцеловать у новой знакомой ручку, фотограф щелкнул затвором камеры. Яркая фотовспышка заставила женщину вздрогнуть от неожиданности, и она непроизвольно обернулась на источник света. Моментально скорректировав резкость, Ривз снова поймал в фокус ее лицо — на сей раз анфас. Улыбка женщины была несмелой и застенчивой, даже чуть-чуть жалкой. Еще щелчок…

Теперь вспышка ударила ей прямо в глаза, и она, ослепнув на несколько секунд, часто заморгала. Густые ресницы опустились несколько раз, прежде чем ее большие серые глаза с синей каймой вокруг радужной оболочки вновь обрели способность ясно видеть. Фотограф опустил камеру. Взгляд его зеленых глаз, казалось, готов был испепелить женщину на месте.

Вежливая улыбка застыла на ее губах, а затем медленно сошла с лица. Глаза ее расширились, загадочные синие ободки в них заметно потемнели.

Точно такое же выражение удивления и испуга Ривз видел на ее лице прошлым вечером. Хлестал проливной дождь. Раскаты грома разносились над узкими улочками, отражаясь гулким эхом от каменных стен старинных домов Люцерна. Казалось, потоп грозил всей Швейцарии — потоки воды текли по крышам, улицам, непокрытой голове и лицу Ривза.

И тут случилось нечто, заставившее его начисто забыть о грозе и ливне. Стоило ему увидеть ее лицо в том магазинчике со стеклянной дверью, как он забыл обо всем на свете. Промокший до нитки, он стоял, пожирая ее глазами.

— Ах! — испуганно воскликнула Джордан Хэдлок, судорожно прижав толстый том к груди, когда после очередного удара грома зазвенели стекла. И лишь потом поняла, что стекло звенит не только из-за грозы. Кто-то энергично стучался к ней с улицы.

Сидя на стремянке у высоких книжных полок, она могла хорошо видеть каждого, кто подходил к входной двери.