ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Организация Иных набирает силу. Под ее власть попадает мир за миром. Разрушителю миров Блейзу Аренсу для окончательного воплощения в жизнь его человеконенавистнических планов остается одолеть лишь сам... Иные Гордон Диксон Глава 1 Уже почти рассвело, когда Генри Маклейн закончил чистить и собирать свой энергопистолет, более двадцати лет пролежавший в земле. Вставив разрядную катушку в рукоятку, он вдруг заметил, что костяшки его правой руки, сжимающей пистолет, побелели от напряжения, а ладонь левой плотно прижата к нижнему торцу рукоятки – совсем как если бы он, Солдат Господа, в самый разгар боя в очередной раз менял разряженную катушку на свежую. На мгновение он снова будто перенесся туда и услышал звуки выстрелов, вдохнул запах дыма от горящих зданий. Генри вспомнил, как умирал у него на руках молоденький боец милиции, которому очередь из игольного ружья прошила горло. Парнишка отчаянными жестами просил сложить ему ладони как при молитве и вслух помолиться за него перед смертью. И сейчас Генри точно так же сложил перед собой ладони, склонил голову и зашептал: – Господи, ведь он мне как сын родной. Как Джошуа… и как Уилл, который теперь в руцех твоих, о Господи. Я люблю его так же, как и их. Господи всеведущий, я просто не в силах оставить его. Он еще мгновение посидел в той же позе, затем разжал ладони и поднял голову. Теперь его больше не тревожили ни воспоминания, ни давным-давно покоящиеся где-то на дне его души чувства, ненадолго пробудившиеся к жизни. Все прошло. Он положил пистолет и наплечную кобуру в чемодан со своими немногочисленными пожитками, которые решил взять с собой. Перед тем как окончательно уйти, Генри на несколько минут задержался в полуосвещенной первыми лучами солнца кухне: надо оставить прощальную записку Джошуа и его семье. На крохотном клочке бумаги он написал, что должен уехать и, разумеется, все его имущество отходит им, и что он по-преж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В результате Данно вырос необычайно осторожным и невероятно умным человеком, в первую очередь и главным образом сконцентрированным на том, чтобы не угодить в какую-нибудь ловушку, способную ограничить его драгоценную свободу. А посему Данно всегда старался избегать тесных отношений с другими людьми, поскольку это могло как-то связать его или заставить поступить вопреки желаниям.

Сюда, на Ассоциацию, он попал, когда ему исполнилось тринадцать лет. Десятью годами позже Блейз, которому тогда едва стукнуло одиннадцать, добился того же самого, правда гораздо более хладнокровно и расчетливо. Но чувства, обуревавшие Блейза, были куда глубже, и он всегда сомневался, понимает ли Данно, чем они отличаются друг от друга. Блейз знал, что он – он сам – не может сблизиться ни с кем. И никто не станет ему близким человеком.

Блейзу казалось, что он помнит тот недолгий период после своего рождения, когда окружающие – в том числе и его мать – искренне любили его. В противном случае он не мог бы испытывать столь глубокое чувство горечи, когда понял: она его больше не любит, и теперь для нее сын – просто еще одна игрушка или нечто вроде очередного дорогого украшения.

Блейз не любил вспоминать свою мать или размышлять на тему, существует на свете такая вещь, как любовь, или нет. Потому что сразу за полупрозрачным экраном начинали грозно шевелиться таинственные тени. Он знал, что небезразличен Генри Маклейну, Данно и, возможно, Антонии Лю – впрочем, об этом тоже не стоило думать. Ведь совершенно не важно, как к нему относятся окружающие.

То, что Данно потянулся и поудобнее устроился в кресле, не предвещало ничего хорошего. Наверняка он собирается сообщить что-то неприятное.

– Я снял с письма копию и приобщил ее к нашей личной переписке, – сказал Данно. – Так ты этого и ждал? Что Новая Земля заключит общепланетный контракт?

– Вроде того, – отозвался Блейз. – Просто выступать на любом из Новых Миров лучше тогда, когда там складывается соответствующий общественный климат. Я и так собирался начать с Новой Земли. Исходя из сегодняшних известий, можно считать, что лучше ситуации и быть не может.

Он внимательно посмотрел на Данно, но на лице у того что-то не было заметно одобрения. Скорее наоборот.

– Я знаю, брат, что тебе не терпелось начать, – откровенно заметил Данно. – И скорее всего, подобное обязательно должно было вскоре случиться. Тем не менее я бы посоветовал тебе повнимательнее ознакомиться с самим письмом и окончательно удостовериться в том, что события действительно развиваются в благоприятном для нас направлении, а не просто бросаться очертя голову в самую их гущу только потому, что тебе этого давно и очень хочется.