Лоу, спотыкаясь, вошел в свою комнату и опустился на постель. В это время через овальную дверь вошла Снежная Птица с лампой в руках. В коридоре царила суета, возбужденные омкью будили своих соседей. Отдохнуть сегодня ночью не удастся. Ему придется обо всем рассказать, прежде чем он сможет прилечь.
Снежная Птица опустилась перед ним на колени.
— Андреас, месяцами мы считали…
— …что я присоединился к мертвым в Мире Смерти. Это зависит от того, каких мертвых ты имеешь в виду.
— Где ты был?
— В Солнечной системе.
Она затряслась, он схватил ее за плечи, прижал к себе и держал так, пока она не успокоилась.
— Тихо, моя маленькая Снежная Птица, моя хорошенькая белая птица. В конце концов я жив и здесь, с тобой. Остальное не имеет значения.
Тягостная тишина.
За ширмой послышались тихие шаги. Вошел пожилой мужчина омкью со скошенной головой. Лоу поднялся с кровати. На щедрой бисерной вышивке одежды вошедшего мерцал отсвет лампы. В его больших зеленых глазах ключом била радость.
По-видимому, он не сильно удивился, увидев Лоу. Он поднял и раскинул руки:
«Мой сын! Мой сын, которого я считал мертвым!»
Они обнялись в соответствии с ритуалом. Гулкью оставался стоять, пока две женщины из его дома вносили чаши с едой и кувшины с ферментированным соком. Когда женщины ушли, Лоу отхлебнул немного сока. Тот был горьким на вкус.
Гулкью повернулся лицом к Лоу, из окна упал зеленовато-желто-багряный свет и осветил его лицо. Гулкью с серьезным видом сложил руки вместе.
— Солнце Голоза снова бушует, Андреас. Наступают плохие времена.
— Я не намеревался быть причиной этого. Я пришел сюда потому, что это самое безопасное место, какое я знаю!
— Он пришел сюда из самой Солнечной системы, Вождь, — сказала Снежная Птица.
— Из Солнечной системы! — глаза Гулкью расширились. — Но я ходил в Корпус Проклятий спросить о тебе. Они сказали мне…
— Я слышал, — кивнул Лоу, — они сказали, что меня там никогда не было. Они обманули. Они забрали меня в…
Рассказ Лоу длился почти два часа. Иногда Гулкью задавал вопросы. Снежная Птица сидела со сложенными на коленях руками и молчала. Казалось, она была высечена из камня. Один только раз ее мягкие розовые глаза задрожали — он рассказывал, как Бэт Доборенко помогла ему бежать. Когда Лоу рассказал ему об этом, будто узел развязался у него где-то внутри. Ракью было больно, но она держала эту боль в себе и прямо на него больше не смотрела.
Лоу быстро подвел к итогу рассказ. После чего добавил: «Мой отец, я хочу отдохнуть здесь день или чуть больше. А затем, если мне удастся, раскрыть планы толстого человека, как вскрывают гнилую винную дыню».
По каким-то соображениям Гулкью не отвечал.
«Она тебе очень помогла, — медленно проговорила Снежная Птица. — Много хорошего посоветовала».
Все, что Лоу мог сказать, это «да».






