ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Оливер Голдсмит Стихи Перевод А. Парина ПУТНИК, ИЛИ ВЗГЛЯД НА ОБЩЕСТВО ПОСВЯЩЕНИЕ ЕГО ПРЕПОДОБИЮ ГЕНРИ ГОЛДСМИТУ Милостивый государь! Я сознаю, что дружба наша не может стать сколь-нибудь сильнее от церемонии посвящения и, верно, должно принести извинения и объясниться, почему я предваряю Вашим именем мои литературные опыты - именем, которое Вы отказываетесь явить миру вместе с Собственными опытами. Но поскольку некоторые строки этой поэмы были ранее посланы Вам из Швейцарии, ныне всю ее целиком надлежит посвятить Вам. Это посвящение также прольет свет на многие ее рассуждения, ибо читатель поймет, что обращена она к человеку, который, питая презрение к удаче и славе, рано удалился от мирской суеты и избрал счастие и безвестность, довольствуясь доходом в сорок фунтов в год. Ныне я постигаю, мой дорогой брат, всю мудрость Вашего смиренного выбора. Вы вступили на священную стезю, где жатва обильна, а жнецы весьма малочисленны. Вы покинули поле честолюбия, где жнецов предостаточно, а жатва не заслуживает обмолота. Из всех родов честолюбия, порождаемого утонченностью века, многообразными системами критик и размежеванием на клики, самым безумным представляется мне род честолюбия, домогающегося славы поэтической. Стихотворство составляет основной способ развлечения среди необразованных народов; однако в стране, стремящейся к высшей степени утонченности, к стихотворству присоединяются музыка и живопись. Поскольку искусства эти сулят немощному разуму менее утомительное увеселение, они вначале вступают в соперничество с поэзией, а затем полностью вытесняют ее; они присваивают себе всю ту любовь, которая прежде принадлежала поэзии, и, будучи всего лишь меньшими сестрами, отнима

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

О небо, что за муки в час прощанья

Они терпели, уходя в изгнанье,

С привычными отрадами простясь,

К родному дому близились не раз,

И медлили, и вожделели в дрожи

Найти за морем край, с отчизной схожий,

И содроганья сотрясали плечи,

И, мучаясь в тоске нечеловечьей,

Вернувшись, плакали, опять прощались,

И плакали, и снова возвращались.

Отец семьи, собравшись первым в путь

Ему страданье разрывало грудь,

Вел домочадцев в мир чужой, унылый,

Себе желая мира за могилой.

А дочь, не утирая слез с лица,

Опора престарелого отца,

Шла рядом, не заботясь о наряде,

Дружка оставивши родильца ради.

И в громких жалобах стенала мать

У дома, где познала благодать,

И целовала милых чад в печали,

Что ей вдвойне милы в кручине стали,

А муж ее старался быть спокойным

В безмолвии, главы семьи достойном.

Ты, Роскошь, небом проклята навеки

Тебе ль болеть душой о человеке?

Твоя отрава с вероломной страстью

Его лишает всяческого счастья.

Ты даришь царствам немочь изобилья,

Крадя у них цветущее всесилье.

Они растут от каждого глотка

Растет гора стенаний, высока,

Пока все тело не охватит тленье

И не убьет позорное паденье.

Уж ныне начался земли разор,

И разрушенье мчит во весь опор.

Уж ныне покидают прежний стан

Простые добродетели крестьян:

Спешат к ладье, чей парус с нетерпеньем

Волнуется под каждым дуновеньем,

Туда в печали убыстряют бег

И отплывают - и мрачнеет брег.

Там труд отрадный, дружеские узы,

Покой и нежность брачного союза,

Благонадежность с верою примерной

И благочестие с любовью верной.

И ты, Поэзия, что краше всех,

Бежишь пределов чувственных утех!

Не в силах ты средь жизни непотребной

Привлечь сердца, исторгнуть шум хвалебный.

Достойна ль ты, прекраснейшая дева,

Людской хулы, презрения и гнева?

Ты мой позор в толпе людей жестоких,

Мой талисман в скитаньях одиноких.

Ты - ключ живой кручин и благостыни,

Ты к бедному пришла - и с бедным ныне.

Из муз достойнейшая девяти,

Пестунья добродетелей, прости!

Прости! Куда б ни мчалась ты проворно

На склоны Памбамарки, скалы Торно,

В объятья ль равноденственного зноя,

Туда ль, где все под снежной пеленою,

Пусть светоч твой, что время не угасит,

Превратности суровой жизни скрасит.

Но надобна для истины подмога.

Ты силой убеждающего слога

Учи несчастных, сбившихся с пути,

И разум их от гнева отврати,

Чтоб, не прельщенные мечтою лживой,

Не гнались люди всуе за наживой.

Торговля смерть несет стране кичливой

Так рушит молы океан бурливый.

Крепка держава, что не алчет славы

Так скалам не страшны валов забавы.

О ПРЕКРАСНОМ ЮНОШЕ, ОСЛЕПЛЕННОМ МОЛНИЕЙ

Сколь милостив судьбы закон!

В несчастье - неба благодать:

Он стал слепым, как Купидон,

Чтоб мук Нарцисса избежать.