Старуха, задыхаясь, говорит:
- Жена умерла - ничего! Ты молодой, а от нашей сестры все улицы пестры.
Тогда Татьяна строго приказала ей:
- Иди-ка ты, Петровна, ложись да и спи! Я сама провожу гостя и ворота запру. - А когда старуха ушла, спрашивает меня серьёзно и ласково:
- Родные есть у вас?
- Никого нет.
- А товарищи?
- И товарищей нет.
- Что же вы хотите делать?
- А не знаю.
Подумала, встала.
- Вот что, - говорит, - видно, что вы очень расстроены душой, и одному вам идти не советую. Вы на первое слово ко мне зашли, этак-то можно туда попасть, что не выдерешься: здесь ведь город! Ночуйте-ка у меня, вот постель, ложитесь с богом! Коли даром неловко вам, заплатите Петровне, сколько не жаль. А коли я вам тяжела, скажите не стесняясь - я уйду...
Понравилась мне и речь её и глаза, и не сдержал я некоей странной радости, усмехнулся, да и говорю:
- Эх, протопоп!
Удивилась Татьяна:
- Какой протопоп?
Совсем беда мне - опять сконфузился.
- Это, - мол, - поговорка у меня такая... То есть - не поговорка, а во сне иногда протопопа я вижу...
- Ну, - говорит, - прощайте!
- Нет уж, - мол, - пожалуйста, не уходите вы, посидите, если вам не трудно, со мной!
Села, улыбается.
- Очень рада; какой же труд?
Просит меня выпить наливки или чаю, спрашивает, не хочу ли есть. У меня после её серьёзной ласки слёзы на глазах, радо моё сердце, как ранняя птица весеннему солнцу.
- За прямое слово - простите, - говорю, - но хочется мне знать: правду ль вы сказали про себя, или так подразнить хотелось вам меня?
Нахмурила она брови, отвечает:
- Верно. Я - из таких. А что?
- Первый раз в жизни вижу такую девицу - совестно мне.
- Чего же вам совеститься? Я ведь не голая сижу!
И тихонько, ласково смеётся.
- Мне, - мол, - не за вас совестно, за себя, за глупость мою!
Рассказал ей без утайки мои мысли насчёт гулящих девиц.
Слушает она внимательно, спокойно.
- Между нами, - говорит, - разные есть, найдутся и хуже ваших слов. Уж очень вы легко людям верите!
Странно мне помириться с тем, что такая девица - продажная. Снова спрашиваю её:
- Что же вы это - по нужде?
- Сначала, - говорит, - один красавец обманул, я же назло ему другого завела, да так и заигралась... А теперь, иногда, и из-за хлеба приходится мужчину принять.
Говорит просто, и жалости к себе не слышно в её словах.
- А в церковь ходите?
Тут она вздрогнула, зарделась вся.
- В церковь, - говорит, - дорога никому не заказана.
Понимаю, что задел я её, и скорей говорю:
- Вы не так меня поняли! Я евангелие знаю и Марию Магдалину помню и грешницу, которой фарисеи искушали Христа.






