ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... М.Горький Мещане ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Бессеменов, Василий Васильев, 58 лет, зажиточный мещанин, старшина малярного цеха. Акулина Ивановна, жена его, 52 года. Петр, бывший студент, 26 лет; Татьяна, школьная учительница, 28 лет, его дети. Нил, воспитанник Бессеменова, машинист, 27 лет. Перчихин, дальний родственник Бессеменова, торговец певчими птицами, 50 лет. Поля, его дочь, швейка, работает в семьях поденно, 21 год. Елена Николаевна Кривцова, вдова смотрителя тюрьмы, живет на квартире у Бессеменовых, 24 года. Тетерев, певчий; Шишкин, студент, нахлебники у Бессеменовых. Цветаева, учительница, подруга Татьяны, 25 лет. Степанида, кухарка. Баба с улицы. Мальчишка, маляр. Доктор. Место действия - маленький провинциальный город. ОБСТАНОВКА Комната в зажиточном мещанском доме. Ее правый угол отрезан двумя глухими переборками; они выступают в комнату прямым углом и, стесняя задний план ее, образуют на переднем еще маленькую комнату, отделенную от большой деревянной аркой. В арке протянута проволока, на ней висит пестрый занавес. В задней стене большой комнаты - дверь в сени и другую половину дома, где помещается кухня и комнаты нахлебников. Слева от двери - огромный, тяжелый шкаф для посуды, в углу сундук, справа - старинные часы в футляре. Большой, как луна, маятник медленно качается за стеклом, и, когда в комнате тихо, слышится его бездушное - да, так! да, так! В левой стене - две двери: одна в комнату стариков, другая - к Петру. Между дверями печь, облицованная белыми изразцами. У печи - старый диван, обитый клеенкой, пред ним большой стол, на котором обедают, пьют чай. Дешевые венские стулья с тошнотворной правильностью стоят у стен. Слева же у самого края сцены стеклянная г

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

) В старину жуликов меньше было... всё больше разбойничали люди, потому крупнее душой были все... стыдились из-за пустяков совесть тревожить... (На улице, за окном, раздается пение и звуки гармоники.) Ишь... поют. Суббота, а они поют... (Пение приближается, поют в два голоса.) Наверное мастеровые. Чай, пошабашили, сходили в кабак, пропили заработок и дерут глотку... (Пение под окнами. Нил, прислонив лицо к стеклу, смотрит на улицу.) Поживут эдак-то год... много - два, и - готовы! Золоторотцами будут... жуликами...

Нил. Кажется, это Перчихин...

Акулина Ивановна (из двери). Отец, иди ужинать...

Бессемёнов (вставая). Перчихин... тоже вот... бесполезной жизни человек... (Уходит.)

Елена (проводив его взглядом). А у меня... удобнее чай пить...

Нил. Вы очень остроумно разговаривали со стариками.

Елена. Я... он меня смущает... Он не любит меня... и мне это как-то... неприятно... даже обидно! За что меня не любить?

Петр. Он, в сущности, добрый старик... но у него большое самолюбие...

Нил. И он немножко жаден... немножко зол.

Поля. Ш-ш! Зачем говорить так о человеке за глаза? Нехорошо!

Нил. Нет, быть жадным нехорошо...

Татьяна (сухо). Я предлагаю оставить... этот предмет без обсуждения... Отец может каждую минуту войти... Последние три дня он... не ругался... старается со всеми быть ласковым...

Петр. И это ему стоит не дешево...

Татьяна. Надо ценить это... Он стар... он не виноват в том, что родился раньше нас... и думает не так, как мы... (Раздражаясь.) Сколько жестокости в людях! Как все мы грубы, безжалостны... Нас учат любить друг друга... нам говорят: будьте добрыми... будьте кротки...

Нил (в тон ей). И садятся верхом на шеи нам и едут на нас...

(Елена хохочет. Поля и Тетерев улыбаются. Петр что-то хочет сказать Нилу и идет к нему. Татьяна укоризненно качает головой.)

Бессемёнов (входит, окидывает Елену недружелюбным взглядом). Пелагея! Там в кухне - твой отец... Поди-ка да скажи ему... чтоб он... в другой раз пришел... когда будет тверезый... да! Ты-де, папаша, иди домой... и все такое!

(Поля и Нил за нею - уходят)

Бессемёнов. Вот... поди и ты... Погляди-ка на будущего... мм... (Обрывается, садится за стол.) Вы что... молчите? Я замечаю, что как я в дверь - вы все сожмете губы...

Татьяна. Мы... и без вас... не много говорим...

Бессемёнов (глядя исподлобья на Елену). А над чем смеялись?

Петр. Так это... пустяки! Нил...

Бессемёнов. Нил! Все от него идет... я так и знал...

Татьяна. Налить вам чаю?

Бессемёнов. Налей...

Елена. Дай, Таня, я налью...

Бессемёнов. Нет, зачем вам беспокоиться? Мне дочь нальет...

Петр. Я думаю, - ведь все равно, кто нальет? Таня нездорова...

Бессемёнов. Я тебя не спрашиваю, как ты думаешь на этот счет. Если тебе чужие люди ближе родных...

Петр. Отец! Ну, как тебе не стыдно?

Татьяна. Начинается! Петр, - будь благоразумен.

Елена (натянуто улыбаясь). Ну, стоит ли...

(Дверь широко растворяется, и входит Перчихин.