ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Несчастья неустанно преследовали прекрасную Джульет Пейдж — она потеряла жениха Чарльза, ее отвергло его знатное чопорное семейство.Но внезапно вспыхнувшее чувство между ней и благородным Гаретом, бра... Дикарь Данелла Хармон Пролог Ньюман-Хаус, 18 апреля 17 75 года Дорогой брат Люсьен! Я пишу тебе эти строки, когда на объятый тревогой город уже спустились сумерки. Генерал Гейдж, главнокомандующий нашими силами здесь, в Бостоне, приказал нескольким подразделениям, в том числе и моему, направиться ночью в Конкорд, чтобы захватить и уничтожить крупный склад оружия и боеприпасов, принадлежащий мятежникам. Учитывая секретный характер операции, я приказал своему ординарцу Биллингсхерсту отложить отправку письма до завтра, когда операция завершится и утратит секретность. Хотя я от всей души надеюсь, что во время этой вылазки удастся избежать кровопролития как с той, так и с другой стороны, на сердце у меня неспокойно. Я боюсь не за себя, меня беспокоит судьба другого человека. Как ты знаешь из моих предыдущих писем, я встретил здесь молодую женщину, которую полюбил всем сердцем. Почти уверен, что ты не одобришь моих нежных чувств к дочери лавочника, но здесь все видится по-другому, и поверь мне: когда человек находится в трех тысячах миль от дома, любовь для него куда предпочтительнее, чем чувство одиночества. Моя дорогая мисс Пейдж сделала меня счастливым, Люсьен, и сегодня дала согласие выйти за меня замуж. Умоляю тебя понять и простить, потому что я уверен: когда придет время и ты познакомишься с ней, ты полюбишь ее так же, как полюбил я. Брат мой, в эти последние минуты перед боевой операцией меня успокаивает уверенность в том, что ты исполнишь мою единственную просьбу. Если что-то случится со мной — сегодня, завтра или в другое время, пока я нахожусь здесь, в Бостоне, — прояви милосердие и доброту к моему ангелу, к моей Джульет, потому что она для меня — все на свете.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Уже начали заключать пари, причем предпочтение отдавали Нейлсу в пропорции 10:1.

Такое явное предпочтение противника ничуть не уменьшало энтузиазма Гарета перед предстоящим матчем.

Он с увлечением тренировался, возбужденно говорил о том, сколько ему заплатит Спеллинг, и с нетерпением ждал назначенного на следующую неделю поединка с каким-то страшным шотландцем по прозвищу Мясник.

Появившаяся у мужа уверенность в своих силах нравилась Джульет, хотя его участие в кулачных боях и разговоры о них ее расстраивали. Она помалкивала, когда он с энтузиазмом говорил о назначенном на пятницу поединке с Нейлсом. Она панически боялась потерять его. У нее больно защемило сердце, когда однажды, возвратившись домой, она увидела, что Гарет растянулся на животе на полу, а Шарлотта, радостно повизгивая, ползает по его спине. Оба веселились вовсю. Но ведь хватит одного смертельного удара на ринге, чтобы ее малышке пришлось расти без этого самого нежного, самого внимательного из отцов.

Ее Дикарь оказался настоящим сокровищем. Так думала она, наблюдая, как он дурачится с Шарлоттой. Ей даже не верилось, что она когда-то предпочитала ему Чарльза.

Дни шли, и матч с Нейлсом приближался.

В пятницу Гарет без особых усилий победил Нейлса Флеминга во втором раунде. Толпа неистовствовала. Болельщики несли на руках своего нового героя до самого Суонторпа, превознося его до небес и предрекая славную будущность новому чемпиону Англии.

— Разделайся с Мясником! Разделайся с Мясником!

У шотландца кишка тонка тягаться с англичанином! — орала разгоряченная толпа в сотни глоток. Они оставили его у ворот Суонторпа, и через час после окончания матча Гарет, целый и невредимый, если не считать царапины на правой щеке, был уже дома.

Джульет, которая ждала его, пытаясь читать при свете свечи, чуть не расплакалась от облегчения, когда он открыл дверь.

Благодарю тебя. Господи, за то, что сохранил ему жизнь.

Отложив книгу, она взяла свечу и спустилась вниз, остановившись на мгновение перед дверью на кухню, чтобы взять себя в руки. Не нужно Гарету знать, что она плотно закрыла все окна, чтобы не слышать доносившийся издали рев толпы. Не нужно ему знать, что она не могла съесть ни крошки за ужином, что она не помнит ни строчки из книги, которую пыталась читать, что она протоптала тропинку в полу гостиной, пока металась по комнате из угла в угол, не находя себе места.

Но она, кажется, беспокоилась напрасно. Он стоял у камина целый и невредимый и усталый не больше, чем после прогулки по полям. Она заметила лишь царапину на его щеке, но ничего больше. Она бросилась к нему.

— Гарет!

— Привет, моя милая. — Он обнял ее и поцеловал. — М-м-м, ты выглядишь очень аппетитно, — сказал он, пожимая ее грудь сквозь ткань платья, и снова поцеловал ее.