ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Леона КАРР ИЛЛЮЗИИ Анонс Рассудком юная Шарлотта понимает, что Адам Деморест негодяй каких мало. Ведь этот красивый и беспринципный человек заманил ее в пустой дом и угрозами вынудил выйти за него замуж, чтобы осуществить свой дьявольский план. Но сердцем она любит его и даже посреди разбушевавшейся стихии, на краю гибели продолжает шептать его имя. Как чудесно, что истина порой торжествует рассудку вопреки. Глава 1 Стояла весна 1893 года. Багаж мой был послан вперед, так что его, вероятно, уже погрузили на "Лучанию", отплытие которой было назначено на завтра. А сегодня моя кузина Делла должна была встретить поезд, мчавший меня сейчас из Филадельфии. На следующий день мы планировали ступить на борт океанского лайнера. Построенный с учетом самых последних достижений, он являлся недавним приобретением пароходной компании Кунарда. Нам предстояло изумительное плавание, а затем - месячное путешествие по Британским островам. Я глубоко вздохнула - наконец-то поезд подошел к вокзалу. Нервным жестом разгладив складки коричневого дорожного платья, я яростно подоткнула под капор выбившиеся пряди волос, потом надела бежевый плащ - день был довольно-таки промозглым. Небо затянула плотная пелена облаков, моросил противный мелкий дождик. Но непогода меня не обескуражила. Я чувствовала, что лицо мое горит от волнения. Раньше я неоднократно совершала короткие путешествия из Филадельфии в Нью-Йорк, однако в одиночку - ни разу. Увидев, что я сажусь в поезд одна, пожилой носильщик удивленно посмотрел на меня. И сейчас, сидя в роскошном вагоне, я ловила на себе взгляды, в которых сквозило сомнение в том, что девушке моих лет, - а мне было девятнадцать, - вряд ли приличествует путешествова

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вместо того чтобы, стоя на платформе, привлекать к себе нежелательное внимание, мне следует взять экипаж. А если мы с кузиной и разминемся, то очень скоро найдем друг друга в ее фешенебельном особняке.

Неожиданно по моей спине пробежал холодок. И ощущение это было вызвано совсем не пронизывающим ветром. Не знаю почему, но у меня возникло чувство, что за каждым моим шагом следят. Когда я вошла в здание вокзала и стала пробираться сквозь толпу, то даже поймала на себе несколько пристальных взглядов. Я выругала себя за мнительность, но ощущение тревоги не покинуло меня. Ускорив шаг, я наконец вышла из здания на улицу.

Тут было полным-полно транспорта - и фургоны, и дроги, и претенциозные экипажи, и разукрашенные кареты, из-под колес которых летели брызги воды. В воздухе висел густой туман, в котором упряжные лошади казались еще более утонченными, а ломовики - еще более усталыми. И те и другие, однако же, выражали свое недовольство погодой - фыркали и отчаянно трясли головами. Люди, оказавшиеся на улице по необходимости, поднимали воротники пальто, прятали руки в карманы и, сгорбившись, шли не глядя по сторонам. Не проходило и минуты, как сумерки поглощали их.

Иногда из здания вокзала или же из экипажей выходили модно одетые женщины. Пронизывающий ветер тотчас проникал под тонкую ткань их плащей, и они, вероятно, тут же понимали, что совершили ошибку, отдав предпочтение моде, а не комфорту и теплу. Дамы были в шляпах, которые хотя и были приколоты к прическам длинными шпильками, в любой момент могли слететь под порывами ветра.

Меня тут же окружила настоящая какофония звуков. К стенам домов жались нищие, бормотавшие "да благослови вас Бог" всякий раз, когда какая-нибудь добрая душа бросала в их протянутые руки одну-две монетки. Парень, продававший газеты, выкрикивал их заголовки. И с губ его, синих от холода, слетали облачка пара. В стоптанных ботинках и залатанной одежде он совсем замерз. Но только несколько прохожих остановились, чтобы купить сегодняшнюю газету, в которой говорилось об озабоченности президента Кливленда союзом России с Францией.

Обычно меня волновали резкие запахи, яркие цвета и шум города. Но никогда раньше, не была я одна среди чужих мне людей и теперь чувствовала себя страшно уязвимой и подверженной злу, которое, как и крысы, кишмя кишевшие в канализации, несомненно являлось неотъемлемой частью Нью-Йорка. Здания особняков, так радовавшие меня раньше, утратили свою приветливость и, казалось, нависли надо мной, чтобы поймать в капкан. Свет заходящего солнца явно проигрывал битву с ночной мглой. Газовые фонари и витрины ближайшего магазина казались унылыми и тусклыми.

Я встала на тротуар перед зданием вокзала. Порыв ветра приподнял полы моего плаща и заставил склонить голову.