ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Стивен Кинг "МОНСТР" Часть первая "ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ" 1. РАЗГОВОР НАСЧЕТ РАБОТЫ Джек Торранс подумал: "НАСТЫРНЫЙ СУКИН СЫН". В Уллмане было пять футов пять дюймов, а двигаясь, он обнаруживал ту суетливую, раздражающую быстроту, что присуща исключительно толстячкам небольшого роста. Аккуратный пробор делил волосы, а темный костюм был строгим, но внушал доверие. Вот человек, к кому вы можете прийти со своими проблемами, говорил костюм, денежному клиенту. Штатному персоналу он сообщал более отрывисто и грубо: "Ну, ты, лучше пусть все будет путем". В петлице сидела красная гвоздика - может быть, для того, чтобы никто из прохожих по ошибке не принял Стюарта Уллмана за местного гробовщика. Выслушивая, что говорил Уллман, Джек для себя решил, что в подобных обстоятельствах, вероятно, не симпатизировал бы ни одному человеку по свою сторону стола. Уллман задал вопрос, который Джек пропустил мимо ушей. Вышло нехорошо. Уллман принадлежал к тому типу людей, которые заносят подобные промахи в мысленный "Ролодекс" для позднейшего рассмотрения. - Простите? - Я спрашиваю, до конца ли ваша жена понимает, что за обязанности вы здесь на себя примете. И потом, конечно, ваш сын. Взгляд Уллмана скользнул вниз к лежащему перед ним заявлению. Дэниэл. Вашу жену ничуть не пугает такая мысль? - Венди - необыкновенная женщина. - И сын у вас тоже необыкновенный? Джек изобразил широкую рекламную улыбку. - Мне кажется, нам нравится так думать. Для пятилетнего он вполне самостоятелен. Никакой ответной улыбки от Уллмана. Он сунул заявление Джека назад в папку. Папка отправилась в ящик. Теперь поверхность стола была абсолютно голой, если не считать пресспапье, телефона, лампы "Тензор" и бювара с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Во рту пересохло, глаза походили на горячие мраморные шарики, сердце молотом стучало в груди. Снаружи что-то глухо бухало, как будто настежь распахивали какую-то жуткую дверь. Шаги. На другой стороне комнаты было зеркало, в его дутой серебряной глубине зеленым пламенем запылало одно-единственное слово и слово это бегло - ТРЕМС.

Комната растаяла. Другая комната. Эту он

(узнает)

знал. Перевернутый стул. В разбитое окно, крутясь, летел снег, уже припорошив край ковра. Раздернутые шторы вкривь и вкось свисали со сломанного карниза. Низкий шкафчик лежал ящиками в пол.

Снова глухой стук, ровный, ритмичный, страшный. Бьющееся стекло. Надвигающееся разрушение. Хриплый голос, голос безумца, ещё более страшный от того, что знаком:

- ВЫХОДИ! ВЫХОДИ, ГОВНЮК МАЛЕНЬКИЙ! ПОЛУЧАЙ, ЧТО ЗАСЛУЖИЛ!

Хрясь. Хрясь. Хрясь. Разлетающееся в щепки дерево. Зычный крик ярости и довольства. ТРЕМС. Все ближе

Он поплыл через комнату. Картины сорваны со стен. Проигрыватель.

(Рмамин проигрыватель)

перевернут, лежит на полу. Ее пластинки - Григ, Гендель, "Битлз", Арт Гарфункель, Бах, Лист - раскиданы повсюду. Зазубренные черные осколки похожи на куски пирога. Из соседней комнаты, ванной, сноп света - жесткого, белого света и мигающее красным глазком в глубине зеркальца на дверце аптечки слово: ТРЕМС, ТРЕМС, ТРЕМС...

- Нет, - прошептал он. - Нет, Тони, пожалуйста...

И свешивающаяся через белый край фарфоровой ванны рука. Мягкая, безвольная. Вниз по пальцу - среднему пальцу - медленно стекает струйка крови, капает на пол; ноготь аккуратный, ухоженный...

Негг, нет, нет, нет.,,

(ну, пожалуйста, Тони, ты меня пугаешь)

ТРЕМС, ТРЕМС, ТРЕМС

(перестань, Тони, перестань)

Все тает.

Стук в темноте становится громче, ещё громче, отдается эхом повсюду, со всех сторон.

Теперь он в темном коридоре, в страхе вжимается в синий ковер, громада которого сплошь заткана буйными зарослями извивающихся черных силуэтов, прислушивается к приближающемуся стуку, и вот уже Некто - неясный силуэт сворачивает за угол и начинает подходить к Дэнни шаткой походкой, от него пахнет кровью и гибелью. В одной руке он раскачивает из стороны в сторону деревянный молоток (ТРЕМС), описывая не сулящие ничего хорошего дуги, вбивая его в стены, разрывая шелковистые обои и выколачивая призрачные облачка известковой пылил - ВЫХОДИ-КА, ПОЛУЧИ, ЧТО ЗАСЛУЖИЛ! КАК НАСТОЯЩИЙ

МУЖЧИНА!

Силуэт приближается, от него резко пахнет чем-то кислосладким, он огромен; молоток со злобным свистом рассекает головкой воздух, а потом врезается в стену, так, что вылетает облако пыли - при вдохе обнаруживается, какая она сухая и колючая, - и раздается глухое громкое "бумм!". Крошечные красные глазки горят в темноте. Чудовище идет за ним, оно обнаружило его, зажало здесь спиной к голой стене. А люк на потолке на замке.

Темнота.