ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Стивен Кинг "МОНСТР" Часть первая "ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ" 1. РАЗГОВОР НАСЧЕТ РАБОТЫ Джек Торранс подумал: "НАСТЫРНЫЙ СУКИН СЫН". В Уллмане было пять футов пять дюймов, а двигаясь, он обнаруживал ту суетливую, раздражающую быстроту, что присуща исключительно толстячкам небольшого роста. Аккуратный пробор делил волосы, а темный костюм был строгим, но внушал доверие. Вот человек, к кому вы можете прийти со своими проблемами, говорил костюм, денежному клиенту. Штатному персоналу он сообщал более отрывисто и грубо: "Ну, ты, лучше пусть все будет путем". В петлице сидела красная гвоздика - может быть, для того, чтобы никто из прохожих по ошибке не принял Стюарта Уллмана за местного гробовщика. Выслушивая, что говорил Уллман, Джек для себя решил, что в подобных обстоятельствах, вероятно, не симпатизировал бы ни одному человеку по свою сторону стола. Уллман задал вопрос, который Джек пропустил мимо ушей. Вышло нехорошо. Уллман принадлежал к тому типу людей, которые заносят подобные промахи в мысленный "Ролодекс" для позднейшего рассмотрения. - Простите? - Я спрашиваю, до конца ли ваша жена понимает, что за обязанности вы здесь на себя примете. И потом, конечно, ваш сын. Взгляд Уллмана скользнул вниз к лежащему перед ним заявлению. Дэниэл. Вашу жену ничуть не пугает такая мысль? - Венди - необыкновенная женщина. - И сын у вас тоже необыкновенный? Джек изобразил широкую рекламную улыбку. - Мне кажется, нам нравится так думать. Для пятилетнего он вполне самостоятелен. Никакой ответной улыбки от Уллмана. Он сунул заявление Джека назад в папку. Папка отправилась в ящик. Теперь поверхность стола была абсолютно голой, если не считать пресспапье, телефона, лампы "Тензор" и бювара с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вдруг оказалось, что каждые две недели от жалованья остается достаточно денег, чтобы начать делать небольшие сбережения. В дни, когда Джек пил, ни разу не удавалось отложить ни гроша, хотя выпивку почти всегда ставил Эл Шокли. Джек с Венди начали осторожно поговаривать, не поискать ли дом и не выплатить ли примерно в течение года первый взнос. Ферма в деревне. Шесть или восемь лет на то, чтоб полностью её обновить - да черт возьми, они были молоды, у них было время.

Потом он вышел из себя.

Джордж Хэтфилд.

Запах надежды обернулся запахом старой кожи в кабинете Кроммерта, все вместе напоминало одну из сцен его собственной пьесы: на стенах - старые портреты прежних директоров Стовингтона, чеканки с изображением школы, какой та была в 1879 году, когда её только построили, и в 1895, когда деньги Вандербильда позволили выстроить закрытый манеж - он до сих пор стоял на западном краю футбольного поля, приземистый, необъятный, одетый плющом. Апрельский плющ шелестел "а приоткрытым окном у Кроммерта, из радиатора шел навевающий дремоту шум парового отопления. Джек вспомнил, что думал тогда: "Это не на сцене. Это по-настоящему. Моя жизнь. Как можно было пустить её коту под хвост?"

- Джек, положение серьезное. Страшно серьезное. Совет попросил меня сообщить вам, что они решили.

Совет желал, чтобы Джек оставил должность, и Джек пошел им навстречу. В иных обстоятельствах срок его пребывания в ней закончился бы в июне этого года.

За беседой в кабинете Кроммерта последовала самая темная, самая страшная ночь в жизни Джека. Желание, нужда напиться никогда ещё не были столь сильны. Руки тряслись.

Он бродил, натыкаясь на предметы, переворачивая их. А ещё его не покидало - желание сорвать все на Венди с Дэнни. Его норов был подобен злобному зверю на перетершейся привязи.

Перепугавшись, как бы не ударить их, Джек сбежал из дома.

Кончилось все у входа в бар. От того, чтобы зайти внутрь, Джека удержало только одно: он понимал, что сделай он это - и Венди, наконец, уйдет, а Дэнни заберет с собой. Он же со дня их ухода превратится в мертвеца.

Вместо того, чтобы зайти в бар, где темные силуэты смаковали приятные воды забвения, он направился домой к Элу Шокли. Совет проголосовал: шесть против, один - за. Этим одним и был Эл.

Сейчас Джек набрал номер оператора и та сообщила, что за один доллар восемьдесят центов можно на три минуты связаться с Элом. "Время, детка, штука относительная", - подумал он и бросил в автомат восемь четвертаков. Пока его вызов пробирался на восток, слышались то высокие, то низкие электронные гудки.

Отцом Эла Шокли был Артур Лонгли Шокли, стальной барон. Своему единственному сыну, Элберту, он оставил состояние и огромное количество разнообразнейших капиталовложений и директорских постов в различных советах.