- Позвольте задать один вопрос, мистер Гатц, - сказал Майкл. - Вы прекрасно знаете, что информация вашего осведомителя не может быть представлена в суде, а это означает, что никаких доказательств у вас нет. Одни лишь домыслы, раздутые до немыслимых размеров, и до краев набитые чепухой. Фантазии вашего чертового "я", которое никогда не ошибается! Вы будете последним безумцем, если предъявите мне официальное обвинение, и сами это понимаете.
- Я найду ниточку, за которую можно потянуть, и обмотаю ее вокруг вашей шеи, пока вы не задохнетесь. Сообщаю это для вашего сведения.
- Я полагаю, теперь у вас все.
- Да.
Майкл нажал кнопку открывания дверей.
- Смотрите не заработайтесь, - предупредил он, Гатц вышел из лифта; Майкл поднялся на десятый этаж. Распахнул дверь квартиры и прокричал:
- Говорил я тебе не пускать эту чертову ищейку на порог? Ты что, ни черта не понимаешь?
Элисон, дрожа, вскочила с кушетки и замотала головой. Заметив, как она бледна, Майкл понизил голос. Последние несколько дней она выглядела немного получше А что сейчас? Неужели рецидив?
- Как ты себя чувствуешь? - спросил он, кладя ей руку на плечо. Хотя вопрос был излишним.
- Ужасно, - сказала она.
- В чем дело?
- Я не знаю.
- Голова опять болит?
- Да, и кружится, и меня тошнит. Такое ощущение, словно я уже не могу управлять своим телом. - Она покачала головой. - Словно я уже вообще ничего не могу.
Майкл насторожился. Неужели это начало?
- Утром это было?
- Нет.
- А когда началось?
- Днем. - Элисон замялась, словно хотела что-то сказать, но не находила сил. - Я потеряла сознание, когда ты ушел.
- Что? - Он не смог удержаться от крика.
- Я потеряла сознание, - повторила она.
- Как долго это продолжалось?
- Час.
- Ты вызвала врача?
- Нет.
- Почему?
- Я боялась. - Она снова села на кушетку. - Я боюсь всего, кроме смерти. Ее затрясло. - Как ни смешно, но этого я не боюсь.
Майкл обнял ее, стараясь ничем не выдать охватившую его ярость.
- Все будет хорошо. - Он посидел несколько минут, прижав ее к себе, затем встал, подошел к бару, налил себе немного виски и залпом выпил.
Элисон смотрела на него, моля взглядом не то о жалости, не то о понимании.
- Когда я находилась без сознания, мне привиделся старик, сидящий у окна.
- Отец Галлиран?
Она кивнула.
- Не кричи на меня. Я знаю, ты не хочешь, чтобы я думала об особняке и о священнике, но...
- Я не буду кричать на тебя. Померещился тебе священник, так померещился, ничего страшного. - Майкл налил себе еще виски. - Не нравится мне, как ты выглядишь. - Он снова подошел к ней, встал на колени и нежно поцеловал ее в лоб. Поднял руку, провел пальцем по ее векам и щекам. - Больно?
- Да.
- А здесь?
- Да.
- Глаза по-прежнему жжет?
- Да.
Он вглядывался в ее лицо. Теперь кожа стала сухой и безжизненной не только вокруг глаз, но и на щеках, и на кончике носа.






