ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек может не знать своего предназначения, но ему не уйти от судьбы. Четверо молодых людей: парень с городских окраин, наследник торговой империи, девушка-студентка и инвалид, прикованный к креслу,... Наследник Маргарита Епатко Глава 1 Грузовой голландский корабль «Гойя» был переполнен немецкими беженцами. Неприветливое Балтийское море, казалось, сжалилось над теми, кто бежал от наступавшей Красной Армии. Шторм прекратился. Из-за свинцовых туч показалось неяркое северное солнце. – Вряд ли нам удастся убежать далеко, – подумал штурмбанфюрер Ганс Хауптман, стоя на носу корабля. Он устал от безделья в каюте и хотел подышать свежим воздухом. Еще пару лет назад Ганс считал, что его жизнь складывается вполне удачно. Война позволила сделать к тридцати пяти годам военную карьеру. Да и несколько успешных коммерческих операций на оккупированных территориях серьезно улучшили его финансовое положение. И вот теперь он здесь, среди беженцев. Когда он упустил свой шанс? Пессимизм Ганса имел основания. Апрель сорок пятого уже все расставил по своим местам. И сейчас надеяться на победу мог только безумный фюрер. Мужчина задумчиво посмотрел на палубу, где сгрудились беженцы, которым не нашлось места в грузовых отсеках. Миловидная шатенка лет двадцати, кое-как умостившаяся на фанерном чемодане, уже не первый раз притягивала его внимание. Чудесная крепкая девушка. Настоящая дойче фройляйн, которой по силам родить пятерых детей. И почему он до сих пор не обзавелся семьей? Был слишком занят карьерой? Стремился с выгодой использовать открывшиеся возможности? Ганс мотнул головой. Какая только глупость не придет в голову, когда маешься от безделья на грузовом корабле, куда удалось чудом втиснуть семь тысяч беженцев. Он снова повернулся к морю. И почувствовал неприятный холодок в груди. Прямо по фарватеру блеснул перископ подводной лодки. Ганс всмотрелся в волны до рези в глазах. Так и есть

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он и еще несколько парней из секции вышли на сцену. Прожектор слепил глаза. Но Сашка на автомате отработал программу. Возвращался за кулисы он в приподнятом настроении. Тренер Михалыч всегда говорил, что он лучший. И сейчас Сашка как никогда был уверен в этом. И надо же было именно сейчас наткнуться взглядом на Павла. Его главный соперник улыбнулся и поиграл мускулами.

– Нравится? – довольно сказал он.

Смотреть было на что: смазка, которой спортсмены покрывали все тело, чтобы подчеркнуть рельефные мышцы, у Павла отливала золотом. Сашка представил, как выглядит это чудо в свете прожекторов и не смог сдержать завистливый вздох.

– Хочешь, скажу, где такую купил? – широко улыбнулся Павел. – В центре. Там новый спортивный магазин открылся. Впритык к крутому бутику стоит.

Александр насторожился. Пашка был не из тех людей, кто просто так поделится советом с противником. Поэтому Сашку совсем не удивила следующая фраза.

– Только тебе, чувырле неумытому, даже на крышку от тюбика денег не найти. Так что первое место мое. Понял? – противник развернулся на пятках и пошел в гримерки, отданные спортсменам под раздевалки.

– Не тушуйся, – подошедший тренер положил руку Сашке на плечо. – Деньги еще не все. Я ж тебе рассказывал, что Шварценеггер тоже был из бедной семьи. А всего добился сам. Вон губернатором был.

– Рассказывали, – кивнул Сашка и поплелся в гримерку.

Всю дорогу домой он размышлял о том, где найти деньги. Вернее, сначала на метро съездил в центр и заглянул в новый спортивный магазин. От суммы на этикетке тюбика запершило в горле. Он спустился в подземку. Потом поплелся домой, судорожно соображая, где за оставшиеся три дня найти деньги. В заплеванном подъезде пахло кошачьей и не только мочой. Сашка поднялся по лестнице, толкнул ногой вечно приоткрытую входную дверь и вошел в темную прихожую.

– Явился? Нахлебник! – тетка, покачиваясь, стояла на пороге кухни. – В твоем возрасте парни семью содержат. А ты…

От нее, как всегда, несло перегаром. И, судя по злобным словам, тетке с утра не удалось найти деньги на опохмел.

Сашка пошел в свою комнату и закрыл дверь на шпингалет. Потом отодвинул от стены тяжелую дубовую кровать и вынул кирпич. В пакете лежали деньги, сэкономленные с ежемесячно выплачиваемых государством «опекунских».

Спасибо, тетя Наде, местному почтальону, которая с тех пор как Сашке исполнилось четырнадцать, отдавала выплаты не вечно пьяной тетке, а ему. На них он жил. На эти деньги покупал в секонд-хэнде одежду и конфеты вредной старушке соседке. С соседкой надо было дружить. Иначе, она могла донести в собес на опекуншу-алкоголичку. И тогда Сашку отправили бы в детский дом. И прости-прощай спортивная карьера.

Парень пересчитал купюры и сунул их обратно.