ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

XIX век... Во время пожара в подвале дома заживо сгорает 15-летняя Лора Хейвенсвуд, которую психически неуравновешенная мать, зная, что больше всего на свете девочка боится пауков, послала туда убират... Маска Дин Кунц Пролог Лора делала в подвале генеральную уборку, и каждая минута этого занятия была ей ненавистна. Причина состояла не в самой работе — по натуре она была трудолюбивой девочкой и с превеликой радостью бралась за любые домашние дела. Она боялась подвала. Место и впрямь было мрачным. Четыре узких оконца, расположенных под самым потолком, по размерам напоминали бойницы, и лишь слабый бледный свет проникал сквозь плотную пелену пыли на стеклах. Даже несмотря на две горевшие лампы, этому большому помещению удавалось сохранять свои тени, словно оно не желало полностью разоблачаться. Неровный желтый свет ламп освещал сырые каменные стены и громоздкую печь. Печь топили углем, но в этот ясный и теплый майский день она стояла холодной и заброшенной. На многочисленных длинных полках тускло поблескивали ряды стеклянных литровых банок, однако их содержимое — домашние консервированные фрукты и овощи, заготовленные девять месяцев назад, — оставалось неосвещенным. Совершенно темными оставались и углы подвала, а с балок низкого потолка тени свисали, точно фалды длинного траурного крепа. В подвале неизменно отдавало какой-то затхлостью и из-за этой вони он был похож на известняковую пещеру. Весной и летом, когда влажность сильно возрастала по углам помещения иногда возникала отвратительная похожая на корку, пестрая серо-зеленая плесень, окаймленная сотнями крошечных белых спор, по виду напоминающих откладываемые насекомыми яйца. Эта уродливая поросль тоже добавляла свой мерзкий запашок к и без того противному воздуху подвала. Однако не мрак с гнусным запахом и плесенью служил поводом для Лориных страхов — ее пугали пауки. Пауки были хозяевами подвала: одни — маленькие, к

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Та, другая, жизнь открылась мне, чтобы я смогла остановить эту смертоносную последовательность. Пожар случился не из-за Уиллы. Он случайно произошел по моей вине. Девочке незачем мстить. Все это ошибка, страшное заблуждение. Если мне удастся поговорить с Джейн, когда в ней проявится личность Лоры, я расскажу ей правду. Я знаю, что смогу убедить ее. Я смогу положить конец всему этому раз и навсегда. Ты думаешь, это бред? Маразм? Нет, кажется, нет. Я просто уверена, что нет. И я предполагаю, что и тебе в последнее время довелось стать свидетелем весьма странных событий, подтверждающих то, что я тебе рассказала.

— Здесь вы угадали, — согласился Пол.

И все же перевоплощение — возрождение в другой телесной оболочке — что-то жуткое, леденящее душу. Смерть не может продолжаться. Да, поверить в это было гораздо сложнее, чем в полтергейст.

— Вы знаете о Милисент Паркер? — спросил он ее.

— Никогда не слышала этого имени, — ответила Грейс.

Дождь пошел еще сильнее. Пол нажал кнопку, «дворники» задвигались быстрее.

— В 1905 году, — начал он, — Милли Паркер пыталась убить свою мать в канун своего шестнадцатилетия. Как и в случае с Линдой Бектерман, получилось все наоборот и кончилось тем, что мать убила Милли. Чисто из самозащиты. И вот что вам может показаться непонятным: во время гипноза Джейн говорила, что она — Лора, Милли и потом Линда Бектерман. Но для нас эти имена ничего не значили.

— И вновь в этой истории с Милисент Паркер, — сказала Грейс, — девочкина жажда отомстить так и осталась неудовлетворенной. Да. Я знала, что между жизнями Лоры и Линды должна быть еще чья-то.

— Но почему эти вещи творятся накануне дня рождения?

— Лора с большим нетерпением ждала своего дня рождения, — ответила Грейс-Ракель. — Она говорила, что это будет лучший день в ее жизни. У нее было множество разных планов — о том, как изменится ее жизнь по достижении того волшебного возраста. Я думаю, она рассчитывала, что и отношение матери к ней изменится, как только она станет взрослой. Но она умерла, не дожив до дня рождения.

— И из жизни в жизнь по мере приближения шестнадцатилетия в ее подсознании растет страх перед матерью и ненависть к ней...

Грейс кивнула.

— ...происходя из подсознания той, кем она была в 1865-м...

Минуты две они ехали молча.

Пол чувствовал, какими влажными были ладони его рук, державших руль.

Мысли кружились у него в голове, пока он пытался переварить то, что она ему рассказала, и у него вновь появилось ощущение, что он идет по канату, натянутому над глубокой темной пропастью.

Потом он сказал:

— Но Кэрол не является матерью Джейн.

— Ты кое-что забываешь, — возразила Грейс.

— Что?

— Кэрол родила внебрачного ребенка, когда была еще подростком. Я знаю, что она тебе об этом рассказывала. Так что я не выдаю ничьих секретов.