ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

XIX век... Во время пожара в подвале дома заживо сгорает 15-летняя Лора Хейвенсвуд, которую психически неуравновешенная мать, зная, что больше всего на свете девочка боится пауков, послала туда убират... Маска Дин Кунц Пролог Лора делала в подвале генеральную уборку, и каждая минута этого занятия была ей ненавистна. Причина состояла не в самой работе — по натуре она была трудолюбивой девочкой и с превеликой радостью бралась за любые домашние дела. Она боялась подвала. Место и впрямь было мрачным. Четыре узких оконца, расположенных под самым потолком, по размерам напоминали бойницы, и лишь слабый бледный свет проникал сквозь плотную пелену пыли на стеклах. Даже несмотря на две горевшие лампы, этому большому помещению удавалось сохранять свои тени, словно оно не желало полностью разоблачаться. Неровный желтый свет ламп освещал сырые каменные стены и громоздкую печь. Печь топили углем, но в этот ясный и теплый майский день она стояла холодной и заброшенной. На многочисленных длинных полках тускло поблескивали ряды стеклянных литровых банок, однако их содержимое — домашние консервированные фрукты и овощи, заготовленные девять месяцев назад, — оставалось неосвещенным. Совершенно темными оставались и углы подвала, а с балок низкого потолка тени свисали, точно фалды длинного траурного крепа. В подвале неизменно отдавало какой-то затхлостью и из-за этой вони он был похож на известняковую пещеру. Весной и летом, когда влажность сильно возрастала по углам помещения иногда возникала отвратительная похожая на корку, пестрая серо-зеленая плесень, окаймленная сотнями крошечных белых спор, по виду напоминающих откладываемые насекомыми яйца. Эта уродливая поросль тоже добавляла свой мерзкий запашок к и без того противному воздуху подвала. Однако не мрак с гнусным запахом и плесенью служил поводом для Лориных страхов — ее пугали пауки. Пауки были хозяевами подвала: одни — маленькие, к

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она кинулась в заросли, в багровые, коричневые и черные тени, в густые кусты, и у нее появилась надежда — возможно, только крохотная, но все-таки надежда — на то, что ей удастся остаться живой.

* * *

Подавшись вперед, всматриваясь в завесу хлеставшего по дороге дождя. Пол сказал:

— Я хочу, чтобы один момент был у нас предельно ясен.

— Какой? — спросила Грейс.

— Прежде всего меня волнует Кэрол.

— Конечно.

— Если мы попадем в домик во время какой-то критической ситуации, я пойду на все, что угодно, ради защиты Кэрол.

Грейс покосилась на отделение для перчаток.

— Ты подразумеваешь... оружие?

— Да. Если я буду вынужден, если не будет другого выхода, я буду стрелять, Грейс. Я убью девочку, если у меня не будет выбора.

— Вряд ли мы окажемся там именно в критический момент, — предположила Грейс. — Либо до него еще не дойдет, либо все будет кончено к тому времени, когда мы туда доберемся.

— Я буду защищать от нее Кэрол, — с мрачной решимостью сказал Пол. — И если дойдет до худшего, я прошу вас не останавливать меня.

— Ты должен кое-что учитывать, — заметила Грейс.

— Что?

— Прежде всего то, что, если Кэрол убьет девочку, будет большая трагедия. По крайней мере, пока все именно так и было. И Милли, и Линда пытались убить своих матерей, но сами оказывались жертвами. Вдруг так произойдет и на этот раз? Что будет, если Кэрол, защищаясь, будет вынуждена убить ее? Ты же знаешь, что она так и не избавилась от чувства вины за то, что отказалась от ребенка. Вот уже шестнадцать лет это тяготит ее. А что случится, когда она узнает, что убила свою собственную дочь?

— Она этого не вынесет, — не задумываясь ответил Пол.

— Боюсь, что такое очень даже может случиться. А как отразится на ваших с Кэрол отношениях, если ты убьешь ее дочь, даже если ты этим и спасешь Кэрол жизнь?

— Это может все погубить, — сказал он.

И содрогнулся.

Некоторое время, несмотря на извилистую тропинку среди деревьев, Кэрол не могла оторваться от девочки. Она перебежала с одной тропинки на другую, пересекла маленький ручей, вернулась к началу своего пути. Она старалась приседать и нагибаться, скрываясь за кустами. Она не производила никаких звуков, которые были бы слышны сквозь шум дождя, старалась наступать на старую листву, перепрыгивать с камня на камень, с бревна на бревно, чтобы не оставлять следов на голой сырой земле. И тем не менее Джейн безошибочно и неотступно следовала за ней, словно ищейка.

Наконец у Кэрол все же появилась уверенность в том, что ей удалось оторваться от девочки. Она присела на корточки под большой сосной, прислонилась к сырой коре и глубоко, часто и порывисто дышала, ожидая, пока успокоится ее сердце.

Прошла минута. Две. Пять.

Единственным звуком был шум дождя, моросящего по листве и густым сосновым иголкам.