ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

События нового романа Андрея Лазарчука разворачиваются в февральские дни 1945 года, когда до весны Победы осталось, кажется, лишь несколько мгновений...Вторая мировая катится к завершению. Высшее р... НАЧАЛО Окрестности Кельна, 13 апреля 1934. 07 часов 30 минут – По-моему, ты от бабы, – принюхался Фриц. – Признавайся, ходок! Штурмфогель молча выгружал на стол банки консервов, колбасу, кусок копченой грудинки, головки лука и чеснока, лимон, несколько сморщенных зимних яблок… В бумажном свертке, подозрительно напоминавшем формой бутылку, что-то булькнуло; его Штурмфогель тут же спрятал под матрац. Потом аккуратно скатал пустой мешок и сунул его в карман шинели. – Жрать, – скомандовал он наконец. Стая невесело заржала. – Вылет? – догадался Штурмфогель. Внутри радостно затрепетала какая-то жилка. – Групповой, – кивнул Фриц. – С Гюртнером во главе. – Ого! А по какому случаю? – Через неделю нас будет инспектировать фюрер, – с кислой улыбкой сказал Малыш Бюлер, сомнамбулически приближаясь к столу и раскрывая маленький складной нож, где, кроме лезвия, были еще щипчики для волос в носу и увеличительное стекло. – И мы должны будем показать класс. А сегодня по этому поводу нам ставят какого-то болвана. Как бы экзамен… Он отрезал маленький кусочек колбасы, положил его в рот, закрыл нож и все той же походкой сомнамбулы направился к своей койке. – Что за болван? – быстро спросил Штурмфогель. – Неизвестно, – сказал Фриц. – Какой-то сапог из Берлина. – Не сапог, – обернулся Малыш. – Неужели не чувствуете? Искры сыплются… – Кто-нибудь его видел? – Наверх запрещено, – сказал Фриц с досадой. – Условия, приближенные к боевым. А здесь… Здоровый кабан. Вот такие окорока. Что еще можно сказать? – Ладно, – махнул рукой Штурмфогель. – Прячьте это пока, а я в сортир… В дверях он столкнулся с гауптманом Гюртнером, маленьким, сухим, похожим на хромую обезьянку. В общем-то добрейший человек, для

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А сейчас их вел гауптман, для которого такие полеты были примерно тоже, что прогулки в собственном садике.

Вот произошла еще одна перемена. Стена, только что бывшая вертикальной, мягко наклонилась и оказалась под крылом. Дымка закрывала страшно далекий горизонт; туман, розоватый и зеленоватый, заполнял особенно глубокие ямы и ложбины.

Почти неуловимая медленная пульсация где-то там, в толще скал. Даже непонятно, что изменяется: свет, цвет, объем, формы…

Вниз. Вниз. И вот оно – чудо. Цветные пятна, оспины, выступы, впадины, царапины, тени – все это вдруг сливается, становится как бы призрачным рисунком на стекле, а сквозь стекло и сквозь рисунок возникает… что же это такое? Полузнакомое… Башня? Ха, да это же такой резной стакан для карандашей, а стоит он на столе у начальника школы! Вот теперь виден и весь стол, и чей-то локоть, дальше часы на массивном браслете, кисть с толстыми пальцами…

Пульсация ослабевает.

Вираж. Нам в другую сторону.

Штурмфогель ожидал увидеть погон, но нет – исполинское плечо гладкое: пиджак. Вверх, мимо мясистого уха и дальше, над ровной порослью волос. Голова похожа на малую планету. Высокий устойчивый смерч стоит над ее полюсом…

А сквозь кору планеты неясно проступают цифры! Их много. Их не рассмотреть снаружи – но это не требуется.

Стая описывает несколько кругов вокруг макушки и восходящего от нее темного жгута. Слишком уж он черен и расчерчен молниями…

Гауптман дает знак. Стая выстраивается в цепочку и по спирали начинает снижение туда, к основанию смерча.

Рев ветра. Воздух словно насыщается сталью. Крылья вздрагивают.

Не трепещи, Штурмфогель! Можно ли бояться бурь птице с такой фамилией?

Строй рвется, собирается вновь – и вновь рвется. Штурмфогель старается держаться за гауптманом. Тому тяжелее – аист хрупок. Мимо проносится сокол, сложив крылья. Близкая молния ослепляет. Штурмфогель уже один и скользит, подчиняясь урагану. Все силы уходят на то, чтобы держать крылья. Держать крылья. Держать!.. Но круче и круче нитки спирали – и вот его самого словно скручивают в тугой жгут…

Боль в мышцах нестерпимая.

А потом все кончается. Штиль. Тишина – после рева бури особенно оглушительная. Звенящая. Полумрак. Свет идет откуда-то снизу.

Свет серовато-розовый.

Гауптман собирает стаю. Все целы – как ни странно. У кого-то не хватает маховых перьев, но это мелочь. Ворон крутит головой, разевает клюв. Глаза у него обалдевшие.

Вон они, искомые цифры. Светятся зеленовато, как будто написанные фосфорической краской. Триста сорок один… двести шесть… девятьсот девяносто один… триста восемьдесят семь… семьсот двенадцать… сто тридцать… двадцать два. Все. Запомнил.

Аист взмахивает крыльями и начинает набирать высоту. Выход наружу через лобную чакру, это проще всего.