ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Федерико Гарсиа Лорка Стихи Книга стихов. 1921 Стихи о канте хондо. 1921 Первые песни. 1922 Песни. 1921 - 1924 Цыганское романсеро. 1924 - 1927 Поэт в Нью-Йорке. 1929 - 1930 Плач по Игнасьо Санчесу Мехиасу. 1935 Шесть стихотворений по-галисийски. 1935 Диван Тамарита. 1936 Стихи разных лет. Федерико Гарсиа Лорка Книга стихов 1921 - Флюгер. Перевод Я. Серпина - Как улитка отправилась путешествовать и кого она встретила в пути. Перевод Инны Тыняновой - Осенная песня. Перевод О. Савича - Весенная песня. Перевод Инны Тыняновой - Малая песня. Перевод М. Самаева - Цикада. Перевод М. Самаева - Грустная баллада. Перевод М. Самаева - Потемки моей души. Перевод А. Эйснера - Дождь. Перевод В. Парнаха - Если б мог по луне гадать я. Перевод Я. Серпина - Элегия. Перевод М. Самаева - Сант-Яго. Перевод Инны Тыняновой - Алмаз. Перевод В. Парнаха - Новые песни. Перевод А. Яни - Баллада июльского дня. Перевод Инны Тыняновой - Сон. Перевод О. Савича - Пейзаж. Перевод М. Кудинова - Вопросы. Перевод М. Кудинова - Солнце село. Перевод Б. Слуцкого - Мадригал ("Мой поцелуй был гранатом...") Перевод М. Самаева - Колокол. Перевод Инны Тыняновой - Есть души, где скрыты... Перевод М. Кудинова - Сокровенная баллада. Перевод М. Самаева - Старый ящер. Перевод Инны Тыняновой - Баллада тихого сквера. Перевод Инны Тыняновой - Перепутье. Перевод Инны Тыняновой - Прерванный концерт. Перевод Б. Слуцкого - Восточная песня. Перевод М. Самаева - Поле. Перевод М. Кудинова - Баллада морской воды. Перевод А. Гелескула - Деревья. Перевод М. Самаева - Луна и смерть. Перевод А. Гелескула - Мадригал (Твои глаза я увидел...") Перевод М. Кудинова - Колосья. Перевод О. Савича - Раздумья под дождем. Перевод Ю. Мориц - К

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Огоньки, чья наивность в дрожи вод угасает.

Грусть мою потрясает грусть вечернего сада. Однозвучная нежность переполнила воздух. Неужели, господь, мои муки исчезнут, как сейчас исчезает хрупкий лиственный отзвук?

Это звездное эхо, что хранится в предсердье, станет светом, который мне поможет разбиться. И душа пробудится в чистом виде - от смерти? И все, что в мыслях творится, - в темноте растворится?

О, затих, как счастливый, сад под негой дождливой! В чистоте мое сердце стало отзвуком, эхом разных мыслей печальных и мыслей хрустальных, их плесканье в глубинах - вроде крыл голубиных.

Брезжит солнце. Желтеют бескровные ветви. Рядом бьется тоска с клокотаньем смертельным, и тоскую сейчас о безнежностном детстве, о великой мечте - стать в любви гениальным, о часах, проведенных - как эти! - в печальном созерцанье дождя. Красная Шапочка, по дороге идя... Сказки кончились, я растерялся над бездной, над потоком любви - муть какая-то в звездах.

Неужели, господь, мои муки исчезнут, как сейчас исчезает хрупкий лиственный отзвук?

Снова льет. Ветер призраки гонит вперед.

КЛЮЧ

(Отрывок)

В долине задремали тени, ключи запели.

Увидев зимних сумерек пространность, заснуло сердце. О, кто ключи понять сумеет, воды секреты новорожденной, песню, укрытую от зренья духовного, с мелодией сладчайшей, запредельной?..

Ключ распевал, сгибаясь под грузом тени. Я подошел его послушать, но сердце было глухо к пенью.

На целомудренной траве цвели незримые планеты. Глагол земли рождался, зачатый непорочным чревом.

Среди долины рос столетний тополь, его листва зашелестела. Листва заката трепетала, серебряная, как планеты. Средоточьем неба был великий тополь. Нежной, от сумрака неясной ключа мне показалась песня.

Написаны те темные слова на азбуке каких рассветов? Что говорят они далеким звездам? И чьи уста прошепчут это? Душою, господи, я зол. Сжигает огонь греховный тело. Море, что я вместил в себе, утратило свой берег. Маяк твой, господи, погас.

Одно лишь мое сердце морю светит. Но неужели эти тайны ночи, воды секреты таинственны лишь для очей людского разуменья? Неужто сумрак тайн не будоражит долины, горы, бабочек, деревья? Неужто ужас тьмы не ощущают ни камни, ни коренья? Неужто только я глаголю, а чистый ключ сказать свое не смеет?

Но что-то вдруг почувствовал в воде я, и это будоражит... словно ветер в моей душе качает ветви.

Стань деревом! (Вдали мне голос шепчет.) И водопадом хлынули светила на незапятнанное небо.

С печалью и тревогой впечатываюсь в тополь тот столетний, как Дафна, убегающая в страхе от Аполлона сумрака и тени. Душа моя листвою поглотилась, и соком стала кровь моя древесным, а слез моих источник смолою обернулся цепкой. Опустилось в корни сердце, а страсти человечьи покинули меня и убежали, изранив тело.