ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Федерико Гарсиа Лорка Стихи Книга стихов. 1921 Стихи о канте хондо. 1921 Первые песни. 1922 Песни. 1921 - 1924 Цыганское романсеро. 1924 - 1927 Поэт в Нью-Йорке. 1929 - 1930 Плач по Игнасьо Санчесу Мехиасу. 1935 Шесть стихотворений по-галисийски. 1935 Диван Тамарита. 1936 Стихи разных лет. Федерико Гарсиа Лорка Книга стихов 1921 - Флюгер. Перевод Я. Серпина - Как улитка отправилась путешествовать и кого она встретила в пути. Перевод Инны Тыняновой - Осенная песня. Перевод О. Савича - Весенная песня. Перевод Инны Тыняновой - Малая песня. Перевод М. Самаева - Цикада. Перевод М. Самаева - Грустная баллада. Перевод М. Самаева - Потемки моей души. Перевод А. Эйснера - Дождь. Перевод В. Парнаха - Если б мог по луне гадать я. Перевод Я. Серпина - Элегия. Перевод М. Самаева - Сант-Яго. Перевод Инны Тыняновой - Алмаз. Перевод В. Парнаха - Новые песни. Перевод А. Яни - Баллада июльского дня. Перевод Инны Тыняновой - Сон. Перевод О. Савича - Пейзаж. Перевод М. Кудинова - Вопросы. Перевод М. Кудинова - Солнце село. Перевод Б. Слуцкого - Мадригал ("Мой поцелуй был гранатом...") Перевод М. Самаева - Колокол. Перевод Инны Тыняновой - Есть души, где скрыты... Перевод М. Кудинова - Сокровенная баллада. Перевод М. Самаева - Старый ящер. Перевод Инны Тыняновой - Баллада тихого сквера. Перевод Инны Тыняновой - Перепутье. Перевод Инны Тыняновой - Прерванный концерт. Перевод Б. Слуцкого - Восточная песня. Перевод М. Самаева - Поле. Перевод М. Кудинова - Баллада морской воды. Перевод А. Гелескула - Деревья. Перевод М. Самаева - Луна и смерть. Перевод А. Гелескула - Мадригал (Твои глаза я увидел...") Перевод М. Кудинова - Колосья. Перевод О. Савича - Раздумья под дождем. Перевод Ю. Мориц - К

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

О, мрачные пять часов пополудни! Было мрачно в пять часов пополудни!

II ПРОЛИТАЯ КРОВЬ Не хочу ее я видеть!

Пусть луна взойдет багровей. О, засыпьте лужи крови на песке, где пал Игнасьо!

Не хочу ее я видеть!

Пусть луна открыта настежь, кони облачные серы, тускло светится арена, лозы воткнуты в барьеры.

Не хочу ее я видеть!

Пусть воспоминанье меркнет. Детской белизне жасминной дайте знать об этой смерти!

Не хочу ее я видеть!

Грустным языком оближет мира старого корова на песке арены лужу пролитой горячей крови. Дикие быки Гисандо полусмерть и полукамень промычат с тоски, что надо землю попирать веками. Нет, не хочу ее я видеть!

По ступеням вверх Игнасьо с ношей смерти шед устало, он искал рассвет, но тщетно в эту ночь не рассветало. Он искал свой образ твердый, тело, полное здоровья, а нашел он - распростертый только брел свой, смытый кровью. На нее смотреть не стану! Не хочу я видеть струйки, бьющие, как из фонтана, льющиеся алым светом на зеленый плющ, на руки жаждущей толпы под тентом. Кто там крикнул, чтоб взглянул я? Все равно смотреть не стану!

Он не дрогнул пред рогами, не закрыл он глаз, не крикнул, только ужас материнский встал окаменелым ликом, и донесся зов потайный с ветром пастбищ бесконечных к облачным быкам небесным, к пастухам туманов млечных! Гранда не было в Севилье, кто б сравнился с ним в отваге, не было такого сердца, нет другой подобной шпаги! В нем текла рекою львиной чудодейственная сила и его картинный облик торсом мраморным взносила. Андалузский дивный воздух облекал его в сиянье, смех его струился нардом остроумья, обаянья. Он великий был тореро! Горец, как любил он горы! Как с колосьями был нежен! Как вонзал он твердо шпоры! Как он ласков был с росою! Как прекрасен на арене! Пред последней бандерильей тьмы не пал он на колени!

Сном заснул он бесконечным. Мхи зеленые и травы раздвигают, словно пальцы, черепа цветок кровавый. По лугам, холмам зеленым льется кровь его, как песня, льется по рогам склоненным и душою не воскреснет, тысячью копыт топочет, разливается все шире, лужею сравняться хочет с звездной тьмой в Гвадалквивире. О, средь белых стен испанских черные быки печали! Вены вскрытые Игнасьо соловьями зазвучали! Нет! Не хочу ее я видеть! Не вместить ее в потире, ласточек таких нет в мире, чтоб ее по капле выпить, инея - чтоб заморозить, песен нет таких и лилий. Хрусталей нет, чтоб закрыли серебром кровавость розы. Нет, не хочу ее я видеть!

III ПРИСУТСТВУЮЩЕЕ ТЕЛО Камень - это лоб, где стонут сонмы сновидений без змеистых вод, без льдистых мрачных кипарисов.

Камень - как спина, что носит вечным грузом время, и деревья слез, и ленты млечные созвездий.