- Да поймите, Виктор, - пробормотал он, - мы только что пришли к вам совсем из другого мира... - лицо Вадимушки вдруг перекосилось от отвращения. - Да знаете ли вы, что такое среднее, а я бы сказал, расширив, просто человеческое сознание??! ...Я готов принять Дьявола, преисподню, страдания ада, самое изощренное зло, но только не это... Ведь это вечность ничтожества, нуль, ставший погремушкой, наконец, абсолютно противоположная нам направленность...
Виктор в знак очевидности пожал плечами.
- И все что они сделали и делают, - продолжал Вадимушка, - что составляет так сказать, официальную, не духовную и не эзотерическую историю человечества - не наше... Это качественно другое, низшее. ...Тем более по сравнению с опять зарождающейся, новой элитой или кастой, как хотите, внутри человечества - кастой духократии... Другая, высшая реальность - другой мир... Не их клопы, все эти Наполеоны и Дарвины... Я молодой и то это чувствую...
- Если так, - вмешался Сашенька, - то нам надо защититься от них... Нашей земной броней может стать интеллигенция... Если только ее лучшая часть впитает в себя идею духократии... Духократия, грубо говоря, может играть роль древнеегипетских жрецов, а осознавшая себя интеллигенция, ставшая наконец, после долгих лет прислужничества чуждым идеям, сама во главе человечества, будет как бы земной оболочкой духократии, ее внешней защитой, вторым сословием...
Виктор рассмеялся.
- Ну-ну, не очень-то увлекайтесь всем этим, прервал он. - Наша задача уйти от человечества, а не определиться среди них... Даже властвовать над ними значит унизить себя, так как будешь в какой-то связи с ними...
Еще раз выпили мутное, полу-доброжелательное пиво. Пьяницы, выходя на улицу, разбрасывали по полу бутылки.
- Ну что пивко? - улыбнулся Витя.
- В утробушке от него тепло, как в могилке Ангела,-проскулил Вадимушка,-так недавно сказала в таком случае Аннуля...
- А где сейчас Падов? Мы не видели его дней пять, - спросил Сашенька.
- Плох, очень плох, - сморщился Витя. - Я видел его вчера в одной берлоге.
Смотрел в зеркало на свое лицо, точнее на самого себя, внутреннего - и хохотал... Дико хохотал, с отчуждением от себя... Даже до глаз как-то деревянно дотрагивался... Обозрели еще кой-какие состояния. Вдруг Сашенька произнес имя Федора. Все хорошо знали его по рассказам Падова.
- Где-то он сейчас путешествует... в какой запредельности, - вздохнул Витя.
- В какие теперь кошки-мышки с Господом играет... Чудодей, - добавил Вадимушка словами Анны, в которую был уже почти влюблен.
Они слышали также о недавно закончившемся процессе над Федором. Он происходил в убогом, грязном районном нарсуде. Оказалось, что примерно с середины лета милиция напала на след Соннова, но все выясняли и колебались. Когда все уточнилось, решили взять.






