ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Лабиринт Стефани Данелл Перри Моему талантливому отцу, личности творческой, увлекшей меня своим любимым делом. Благодаря отцу я нашла работу, которая позволяет мне понежиться утром в постели. А также моему жениху Мику. Дорогой, ты хитер, как лис. А я не могу ждать! Стефани Перри — Да, да, — пробормотал Креспи и медленно сел. Он разозлился из-за того, что его заставили проснуться. Какое-то время Креспи свирепо смотрел затуманенным взглядом на пол, ощущая боль в каждой мышце — у него все тело зудело, но не было сил почесаться. Креспи стал почти на год старше, и он сожалел о каждой утраченной минуте жизни. Компьютер снова заныл. Креспи бросил сердитый взгляд в его сторону, а потом склонился ближе и уставился на высвечиваемые дисплеем слова: «Тони, просыпайся, я на шесть месяцев старше, чем был ты... О... Смерть... где твое жало? Ай! 2467... Хел». Даже не желая того, Креспи улыбнулся. Хеллер в своем репертуаре — как всегда, без шуток обойтись не. может. Хеллер был остряком, душой компании, но позволял себе вольности с начальством, прекрасно осознавая, что он — пилот, один из самых важных членов экипажа... — Не смешно, мой дорогой, — ответил Креспи, хотя Хеллер его услышать не мог. Креспи широко зевнул и протянул руку к дискетам с кодами, лежащими перед экраном, затем нажал кнопку переговорного устройства: — Говорит полковник Креспи. Как дела? — Голос слегка дрожал: в горле все пересохло. Но он прилагал все усилия, чтобы слова звучали официально. Креспи поднял руки над головой, потянулся и снова зевнул. — Говорит подполковник Хеллер. Дела у нас прекрасно, сэр. «Аркхэм» должен произвести стыковку с «Безымянной» в девять ноль-ноль... — Последовала пауза, и Креспи почувствова

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

и он смог вдохновить практически незнакомую ему женщину на ненависть невероятной глубины, такой, что ее даже нереально вообразить. Чурч не представлял, что подобное вообще возможно...

Многое изменилось. Он так долго пытался отмести от себя все, что осталось в нем от человека, но эта его часть постоянно возвращалась к нему, что-то нашептывала, уговаривала и увещевала. Вначале появился страх, но теперь были и другие чувства, простые и приятные, совсем не похожие на его прошлые иронические забавы, теперь он занимался «исследованием души», причем это заставляло его слишком часто останавливаться и задумываться. Все это затенило суть Истины, она вообще может быть утеряна, если он не предпримет меры предосторожности...

«А это будет так трагично? Подорвет силы и подточит здоровье?»

Он не мог дать ответа, по крайней мере сейчас.

Чурч вздохнул и, как только инвалидная коляска остановилась, протянул руку за злополучной пластиковой картой. Доктор развернул коляску, приподнялся и вставил карту в отверстие, потом нажал на нужную кнопку и принялся ждать.

Дверь распахнулась, он медленно поехал вперед и снова остановился в центре своей маленькой тайной лаборатории.

Он посмотрел на самый большой резервуар в центре, отметил про себя те незначительные изменения, которые произошли с момента его последнего появления здесь, улыбнулся, потому что увидел прогресс, что все идет как раз так, как ему хотелось бы, причем гораздо лучше, чем в последний раз.

Когда-то человеческое тело превратилось в полуискусственную систему, потемнело, часть костей видоизменилась, трансформировалась и постепенно становилась такими, какими хотел их видеть Чурч. Выступающие на спине лопатки превращались в подобие спинного плавника, не исключено, что из-за влияния водной среды, в которой Чурч держал экземпляр...

Потом доктор посмотрел на лицо того, кто находился в резервуаре, и здесь улыбка сошла с его собственного. Как и всегда, он не находил что сказать, ничто не могло объяснить, что он испытывал в этот момент, но тем не менее он все равно попытался:

— Я... я надеюсь, что ты меня понимаешь, Тони. Здесь нет ничего личного.

Потемневшее, не имеющее ни чувств, ни желаний, холодное тело Тони Креспи ничего не ответило.