ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Герви Аллен Эдгар По (биография) Глава первая Магазин дамских шляпок г-жи Филлипс помещался в двухэтажном доме на Мэйн-стрит, неподалеку от известной в Ричмонде (штат Виргиния) гостиницы "Синица в руках". Летом 1811 года в добавление к обычному своему товару затейливым изделиям из шелка, разноцветных лент и кружев, иные из которых могли порадовать глаз даже самых привередливых модниц, - г-жа Филлипс открыла бойкую торговлю духами, гримом, румянами и прочими притираниями. Все это не залеживалось с тех пор, как в меблированных комнатах по соседству расположилась театральная труппа г-на Плэсида "Ричмонд плэйерс", готовившаяся к открытию очередного сезона. В августе к труппе присоединилась молодая двадцатишестилетняя актриса Элизабет Арнольд По, приехавшая из Норфолка, где она некоторое время играла на подмостках местного театра. Ее красота, мелодичный голос и природная грация так пленили г-на Плэсида, что он не скупясь оплатил все расходы, связанные с переездом актрисы в Ричмонд. Самой ей это было не под силу, ибо частые болезни и заботы о двух малолетних детях, с которыми она осталась после смерти или исчезновения мужа, настолько стеснили ее в средствах, что облегчить положение не помог даже бенефис, устроенный для нее незадолго до того, как она покинула Норфолк. Миссис По - такова была фамилия ее второго мужа - приехала вместе с двумя своими детьми, Эдгаром и Розали, и сняла квартиру в доме г-жи Филлипс, вероятно, потому, что находившаяся поблизости гостиница была уже переполнена, да и нередкие там шумные сборища и веселые пирушки делали ее малоподходящим местом для молодой женщины слабого здоровья, матери семейства. Старший из двоих детей, Эдгар, которому шел третий г

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В один краткий миг он с безжалостной ясностью вспомнил понесенные в жизни утраты, и сердце его сжало отчаяние, вобравшее в себя всю боль прошлых лет. Обессилев, он забылся недолгим. сном, но когда через некоторое время доктор Моран вернулся, то увидел, что две сиделки борются с По, пытаясь удержать его в постели. Одержимый демоном, во сто крат страшнее тех, что рисовало его воображение, он метался в безумном, неотступном бреду.

Так продолжалось несколько дней. Миссис Клемм и Энни Ричмонд ничего не знали. Они так и не приехали. Страдания и муки раскаяния отняли у него остатки сил. Услышав, что он наконец успокоился, жена доктора Морана пришла, чтобы записать его последние распоряжения, полагая, что у него есть вещи, которые он хотел бы завещать.

Он спросил ее, осталась ли у него надежда. Подумав, что он имеет в виду надежду на выздоровление, она ответила, что доктор Моран считает его состояние очень серьезным. "Я хотел сказать, есть ли у такого пропащего человека, как я, надежда в ином мире", - объяснил он. Она постаралась утешить его "словами Великого целителя", прочтя ему четырнадцатую главу Евангелия от Иоанна. Потом, вытерев капли пота с его лба и поправив подушку, пошла шить ему саван.

О чем тогда думал По, никто никогда не узнает. Как это ни печально, но смерть его была еще мучительнее, чем жизнь.

В последнюю ночь, когда осенившая По тень начала сгущаться, сознание его стали теснить ужасные видения. Ему казалось, наверное, что он потерпел кораблекрушение, что погибает от жажды, что неодолимое течение все дальше уносит его в неведомое море мрака.

Что-то сместилось в его воспаленном мозгу, воскресив сцены из "Артура Гордона Пима" и напомнив связанное с ними имя. "Рейнольдс! - звал он. Рейнольдс! О, Рейнольдс!" Комната звенела от его криков. Эхо их час за часом неслось по больничным коридорам в ту ночь на воскресенье, 7 октября 1849 года. Песчинки, исчезая, отсчитывали последние мгновения. К утру он ослабел и уже не мог звать. Было 3 часа пополуночи. Землю окутывала тьма, еще не потревоженная проблеском зари.

Он затих и какое-то время, казалось, отдыхал. Потом, слегка повернув голову, сказал: "Господи, спаси мою бедную душу".

"Ужасные муки, которые мне пришлось претерпеть столь недавно, - муки, ведомые лишь Господину Богу и мне самому,- опалили мою душу очистительным пламенем, изгнав из нее всякую слабость. Отныне я силен, и это увидят все, кто любит меня, равно как и те, что без устали тщились меня погубить. Лишь таких испытаний, каким я подвергся, и недоставало, чтобы, дав мне ощутить мою силу, сделать меня тем, чем я рожден быть"(1).

(1) Из письма Эдгара По Хелен Уитмен.