ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН ЮНОСТЬ Повесть 1 В вокзале сизый махорочный дым, толкотня, громкие голоса подвыпивших мобилизованных, В тихие всхлипывания женщин. Неторопливо проходят по залу молодой лейтенант и маленький коренастый солдат с красными повязками на рукавах шинелей - комендантский патруль. Мы выходим на перрон. Он темный мрачный скрывший свои огни под глухой маскировкой. В лицо бьет ледяной ветер, перехватывает дыхание, мешает смотреть. - Не поскользнись,- крепко сжимаю я Олину руку. Разыскиваем вагон, останавливаемся. Из вагона кто-то выходит - в сплошной темени ярко вспыхивает сноп света и тут же погасает опять. Темнота становится еще гуще, но я успеваю узнать тяжело спрыгнувшего с подножки человека в длинной шинели. Это редактор нашей армейской газеты. У него смешная фамилия - Пресс. Узнает и он меня. - Прохоров, - строго говорит он, - пора в вагон. Через пять минут отправляемся. А сам куда-то уходит. Я беру Олины руки - они в мягких пуховых варежках Оля молчит. Обо всем уже переговорено, сейчас остаются последние, самые трудные минуты. - Не забудешь? - Глупыш, - негромко говорит она. Это ее любимое слово, и, смешно, мне очень нравится, когда она меня так называет. Мы стоим почти вплотную друг к другу, молчим. Потом Оля закидывает мне на шею руки, крепко прижимается и целует долгим, долгим поцелуем. Она не отрывается даже тогда, когда рядом кто-то останавливается. Я забываю обо всем - о войне, о редакторе, о стоящем рядом вагоне, обнимаю Олю. Она тихонько вскрикивает, выскальзывает. - Теперь все. До свидания, родной. - Не ожидая ответа, Оля пропадает в темноте. Бросаюсь вслед, на кого-то налетаю. - Спокойно, Прохоров, - раздается голос редактора. - Пора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А когда они гаснут, чтобы через ровный промежуток засверкать снова, - на востоке, еще не очень смелая, но удивительно чистая, глубокая, сияет голубая полоска рассвета.

12

Машенька откладывает в сторону газеты, берет толстую стопку писем. Их штук сорок, в большинстве это письма военкоров из подразделений. Треугольнички, слипе, красные, белые конверты, небольшие бандерольки.

Неужели опять ничего нет? Два месяца?

Стопка писем быстро тает. Вот остается один, из серой бумаги конверт.

- Семен Андреевич, вам.

Кудрин, не принимавший участия в разборе почты, удивленно поднимает голову.

- Мне?

Придавив лист бумаги, чтоб его не сдуло, портсигаром, Кудрин не спеша берет письмо. Он мельком смотрит на конверт, бледнеет. Руки у него начинают дрожать.

- Нашлись! - сдавленным голосом говорит он.

Крепко, обеими руками держа письмо, Кудрин читает.

Он часто шевелит губами, моргает и, не сумев удержаться, вытирает глаза ладонью.

- Нашлись! Мои нашлись!..

Потом Кудрин сидит за столом, пропускает между пальцев ручейки волос, дочитывает письмо до конца, раскладывает перед собой фотокарточки.

- Что за могильная тишина? - входя, спрашивает Пресс. - Машенька, ты чего хлюпаешь?

- Михаил Аркадьевич, у меня семья нашлась! - вскакивает Кудрин. - Вот и карточки. Прислали!

- А я что говорил? Ну-ка, показывай! Эх, славные шпингалеты!..

Карточки идут по рукам. На одной - молодая худенькая женщина, с большими, усталыми глазами. На другой - мальчик и девочка, оба крепкие, здоровые, чем-то очень похожие на отца.

- Два раза эвакуировались, - счастливо улыбается Кудрин. - Сначала в Краснодар, потом в Казахстан...

Живут в какой-то Кийме, Акмолинская область. Вон куда попали!

- Вот погоди! Выхлопочу тебе отпуск, поезжай.

А ты от нас уходить хотел! У нас-то - рай!

- Михаил Аркадьевич, вы мне на часок разрешите отлучиться?

- Иди, иди! Полдня для такого случая!

- Пойду к связистам. Деньги пошлю. Потом - в финчасть, надо аттестат посылать. - Кудрин складывает письмо и, не удержавшись, снова смотрит на карточки. - Выросли как!..

Едва майор уходит, мы начинаем оживленно комментировать событие.

- Тихо! Тихо! - останавливает Пресс. - Метников, как с газетой?

- Осталась передовая. Кудрин писал. Вот она.

- Давай сюда, просмотрю. Ну, по местам! Ого!..

В проеме окна проносится черная молния. Фашистский самолет проходит над селом бреющим полетом, дробно стучит скороговорка крупнокалиберного пулемета.

- Обнаглели, сволочи!

Работается сегодня удивительно легко. Время до обеда проходит совершенно незаметно.

- Добирают передовую, - докладывает Чернякова. - Полосу правят.

- Гулевой, - зовет Пресс. - Приготовьте всем по чарке. Сегодня у нас праздник!

- рад стараться! - озорно козыряет начальник издательства. - В порядке инициативы добавлю к столу малосольные помидоры.