- Что же ты не бежишь оберегать свою любовь? - полушутя-полусерьезно спрашивает Метшшов.
- Отстань, Анатолий, - просит Гранович.
- Нет, а все-таки? Прижался тут, а она там одна.
Бомбы, все летит к чертям, а ты, как суслик!
- Их там больше, чем нас.
- Вот-вот. Любишь ты, а оберегай - они!
- Слушай, Толя, - очень спокойно говорит Гранович. - Иди ты к..! Понятно?
- Теперь понятно.
Гранович грустно вздыхает.
- Не нужна ей моя защита.
Метников достает блокнот и опять сует его в карман.
Взрывы раздаются ближе.
- Вот как меняется психология, - говорит Гранович. - Рассказали мне недавно такой случай. Из села немцев выбили ночью. Удирали без оглядки, многие отстали. Это еще прошлой зимой было... Ну, выбили. А дня через четыре старик из этого села пошел в лес. Зашел далеко и видит: немец. Обмороженный, синий, чуть на ногах держится. "Спаси, - говорит, - дедка, выйти не могу. Веди меня в плен". А сам даже зубами лязгать но может...
- Так в плен брать нетрудно.
- Не взял его старик в плен. - Гранович раскуривает трубку, минуту молчит. - Не взял. Повернулся и ушел.
- Это жестоко.
- Я тоже думал: жестоко, не гуманно. А у этого старика повесили внучку. Пятнадцать лет ей было... Разве после этого - жестоко?
Над потолком снова нарастает вой самолета, грозно ухает взрыв. Домик трясется, кажется, что он сейчас развалится.
- В подвал надо... в подвал, - прерывающимся голосом говорит хозяйка. Она слезла с печки, торопливо одевается. - Тут через дорогу, каменный...
- Живы?
Пресс стоит на пороге. Он весь в снегу.
- Как паши? - вскакивает Гранович.
- Где Гулевой?
Пресс тяжело переводит дух.
- Пока все в порядке... Нужно перебираться... Пошли!
- Хозяйка советует в подвале укрыться.
- Уходить надо, хозяюшка, - оборачивается Пресс.- Бьют по этому району.
- Где Гулевой?
- Машины уводит. Пошли! Пошли!
Выводим на улицу. Слышно, как снова заходят самолеты.
- Где подвал? - на ходу спрашивает Пресс.
- На пустыре, - машет хозяйка. - Прямо.
Рев моторов все ближе.
- Бегом! - командует Пресс.
Мы бежим. Вот и подвал. Еще несколько метров.
- Куда? - слышу за спиной окрик Пресса.
- Запереть... Я сейчас, - каким-то тоненьким голоском откликается хозяйка.
- Назад! - грубо кричит Пресс. - Назад!..
Темное пятно исчезает. Пресс бежит рядом и задыхаясь, ругается. Сверху нарастает тонкий противный визг, от которого внутри все холодеет.
Падая друг на друга, скатываемся по ступенькам подвала вниз. В то же мгновение раздается сильный треск и вслед за тем - оглушительный грохот. Еще взрыв!..
Мертвенный синий свет освещает подвал, в открытую дверь летят комья земли, снега. Слышно, как, удаляясь, плывет в черном небе ненавистный рокот.
- Быстро наверх!
Там, где стоял дом, чернеет груда развалин. Взрыв разметал старенький пятистенник по бревнышкам - одно бревно валяется у самого входа в подвал.
- Ах, дура! - сокрушается Пресс.






