ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН ЮНОСТЬ Повесть 1 В вокзале сизый махорочный дым, толкотня, громкие голоса подвыпивших мобилизованных, В тихие всхлипывания женщин. Неторопливо проходят по залу молодой лейтенант и маленький коренастый солдат с красными повязками на рукавах шинелей - комендантский патруль. Мы выходим на перрон. Он темный мрачный скрывший свои огни под глухой маскировкой. В лицо бьет ледяной ветер, перехватывает дыхание, мешает смотреть. - Не поскользнись,- крепко сжимаю я Олину руку. Разыскиваем вагон, останавливаемся. Из вагона кто-то выходит - в сплошной темени ярко вспыхивает сноп света и тут же погасает опять. Темнота становится еще гуще, но я успеваю узнать тяжело спрыгнувшего с подножки человека в длинной шинели. Это редактор нашей армейской газеты. У него смешная фамилия - Пресс. Узнает и он меня. - Прохоров, - строго говорит он, - пора в вагон. Через пять минут отправляемся. А сам куда-то уходит. Я беру Олины руки - они в мягких пуховых варежках Оля молчит. Обо всем уже переговорено, сейчас остаются последние, самые трудные минуты. - Не забудешь? - Глупыш, - негромко говорит она. Это ее любимое слово, и, смешно, мне очень нравится, когда она меня так называет. Мы стоим почти вплотную друг к другу, молчим. Потом Оля закидывает мне на шею руки, крепко прижимается и целует долгим, долгим поцелуем. Она не отрывается даже тогда, когда рядом кто-то останавливается. Я забываю обо всем - о войне, о редакторе, о стоящем рядом вагоне, обнимаю Олю. Она тихонько вскрикивает, выскальзывает. - Теперь все. До свидания, родной. - Не ожидая ответа, Оля пропадает в темноте. Бросаюсь вслед, на кого-то налетаю. - Спокойно, Прохоров, - раздается голос редактора. - Пора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

- Что же ты не бежишь оберегать свою любовь? - полушутя-полусерьезно спрашивает Метшшов.

- Отстань, Анатолий, - просит Гранович.

- Нет, а все-таки? Прижался тут, а она там одна.

Бомбы, все летит к чертям, а ты, как суслик!

- Их там больше, чем нас.

- Вот-вот. Любишь ты, а оберегай - они!

- Слушай, Толя, - очень спокойно говорит Гранович. - Иди ты к..! Понятно?

- Теперь понятно.

Гранович грустно вздыхает.

- Не нужна ей моя защита.

Метников достает блокнот и опять сует его в карман.

Взрывы раздаются ближе.

- Вот как меняется психология, - говорит Гранович. - Рассказали мне недавно такой случай. Из села немцев выбили ночью. Удирали без оглядки, многие отстали. Это еще прошлой зимой было... Ну, выбили. А дня через четыре старик из этого села пошел в лес. Зашел далеко и видит: немец. Обмороженный, синий, чуть на ногах держится. "Спаси, - говорит, - дедка, выйти не могу. Веди меня в плен". А сам даже зубами лязгать но может...

- Так в плен брать нетрудно.

- Не взял его старик в плен. - Гранович раскуривает трубку, минуту молчит. - Не взял. Повернулся и ушел.

- Это жестоко.

- Я тоже думал: жестоко, не гуманно. А у этого старика повесили внучку. Пятнадцать лет ей было... Разве после этого - жестоко?

Над потолком снова нарастает вой самолета, грозно ухает взрыв. Домик трясется, кажется, что он сейчас развалится.

- В подвал надо... в подвал, - прерывающимся голосом говорит хозяйка. Она слезла с печки, торопливо одевается. - Тут через дорогу, каменный...

- Живы?

Пресс стоит на пороге. Он весь в снегу.

- Как паши? - вскакивает Гранович.

- Где Гулевой?

Пресс тяжело переводит дух.

- Пока все в порядке... Нужно перебираться... Пошли!

- Хозяйка советует в подвале укрыться.

- Уходить надо, хозяюшка, - оборачивается Пресс.- Бьют по этому району.

- Где Гулевой?

- Машины уводит. Пошли! Пошли!

Выводим на улицу. Слышно, как снова заходят самолеты.

- Где подвал? - на ходу спрашивает Пресс.

- На пустыре, - машет хозяйка. - Прямо.

Рев моторов все ближе.

- Бегом! - командует Пресс.

Мы бежим. Вот и подвал. Еще несколько метров.

- Куда? - слышу за спиной окрик Пресса.

- Запереть... Я сейчас, - каким-то тоненьким голоском откликается хозяйка.

- Назад! - грубо кричит Пресс. - Назад!..

Темное пятно исчезает. Пресс бежит рядом и задыхаясь, ругается. Сверху нарастает тонкий противный визг, от которого внутри все холодеет.

Падая друг на друга, скатываемся по ступенькам подвала вниз. В то же мгновение раздается сильный треск и вслед за тем - оглушительный грохот. Еще взрыв!..

Мертвенный синий свет освещает подвал, в открытую дверь летят комья земли, снега. Слышно, как, удаляясь, плывет в черном небе ненавистный рокот.

- Быстро наверх!

Там, где стоял дом, чернеет груда развалин. Взрыв разметал старенький пятистенник по бревнышкам - одно бревно валяется у самого входа в подвал.

- Ах, дура! - сокрушается Пресс.