ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН ЮНОСТЬ Повесть 1 В вокзале сизый махорочный дым, толкотня, громкие голоса подвыпивших мобилизованных, В тихие всхлипывания женщин. Неторопливо проходят по залу молодой лейтенант и маленький коренастый солдат с красными повязками на рукавах шинелей - комендантский патруль. Мы выходим на перрон. Он темный мрачный скрывший свои огни под глухой маскировкой. В лицо бьет ледяной ветер, перехватывает дыхание, мешает смотреть. - Не поскользнись,- крепко сжимаю я Олину руку. Разыскиваем вагон, останавливаемся. Из вагона кто-то выходит - в сплошной темени ярко вспыхивает сноп света и тут же погасает опять. Темнота становится еще гуще, но я успеваю узнать тяжело спрыгнувшего с подножки человека в длинной шинели. Это редактор нашей армейской газеты. У него смешная фамилия - Пресс. Узнает и он меня. - Прохоров, - строго говорит он, - пора в вагон. Через пять минут отправляемся. А сам куда-то уходит. Я беру Олины руки - они в мягких пуховых варежках Оля молчит. Обо всем уже переговорено, сейчас остаются последние, самые трудные минуты. - Не забудешь? - Глупыш, - негромко говорит она. Это ее любимое слово, и, смешно, мне очень нравится, когда она меня так называет. Мы стоим почти вплотную друг к другу, молчим. Потом Оля закидывает мне на шею руки, крепко прижимается и целует долгим, долгим поцелуем. Она не отрывается даже тогда, когда рядом кто-то останавливается. Я забываю обо всем - о войне, о редакторе, о стоящем рядом вагоне, обнимаю Олю. Она тихонько вскрикивает, выскальзывает. - Теперь все. До свидания, родной. - Не ожидая ответа, Оля пропадает в темноте. Бросаюсь вслед, на кого-то налетаю. - Спокойно, Прохоров, - раздается голос редактора. - Пора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Плывут навстречу черные вешние поля, березовые рощи, сизые хвойные леса.

На станциях молодайки торгуют нехитрой снедью военных лет: ржаными, на поду печеными лепешками, вареной картошкой, синеватым кислым молоком. Полно грустить, солдат, - жизнь продолжается!

Как-то странно видеть эту молоденькую девушку в голубенькой кофточке за столом секретаря горкома. У нее распушившаяся на лбу прядка волос, ямочки на щеках.

Эти ямочки раздражают почему-то больше всего. Фамилия нового секретаря - Жукова.

- Ну, что же, хорошо, - возвращает она мой комсомольский билет. - Актив прибывает! Значит, опять в редакцию?

- В редакцию.

- На комсомольскую работу не хотите?

- Я - газетчик.

Девушка озабоченно хмурится.

- На механическом заводе нужно менять комсорга.

Слабый товарищ. Была там у нас толковая девушка, уехала. Замуж вышла.

У меня глухо торкает сердце, голова начинает шуметь. Я встаю.

Секретарь, не приподнявшись, протягивает руку.

- Сегодня у нас в театре вечер - встреча молодежи города с фронтовиками. Может, выступите?

- Вряд ли. Не готовился.

- А что ж тут готовиться? Запросто.

- Подожду.

Выхожу на улицу, закуриваю. Куда же теперь отправиться? Кроме редакции, кажется, идти некуда. В городе никого из своих ребят не нашел: все в армии.

Поярков сидит в кабинете, пишет.

- Видишь, - кивает он, - редактор отвечает на письма рабкоров, а ты гуляешь. Не годится!

- Завтра выйду, Петр Гаврилович. Сейчас был в горкоме комсомола, встал на учет.

- Ну, как тебе -секретарь, понравился?

- Да так, не очень...

- Не очень, говоришь? - Поярков откладывает ручку, насмешливо смотрит. - Торопишься, дорогой, с выводами.

Очень хороший работник! Ты о ней что-нибудь слышал?

- Нет.

- Оно и видно. Еще небось и надерзил?

- Тоже нет.

- И то хорошо. Внимательная, сердечная девушка.

- Ага, внимательная! Здоровается, прощается - даже не приподнимается!

- А ты хочешь, чтобы перед тобой во фронт вставали?

- Зачем во фронт? Элементарная вежливость.

- Вот узнай получше, познакомься. Тогда насчет вежливости и говори.

- Звала сегодня в театр, встреча с фронтовиками.

- Знаю. Обязательно сходи. И отчет напишешь - вот тебе первое задание.

- Это сделаю.

Петр Гаврилович снова берется за ручку.

- Теперь не мешай. А завтра с утра, чтоб как штык был!

- Есть!

Вечером отправляюсь в театр. В фойе играет жиденький духовой оркестр. Как в прежние времена, огибая зрительный зал, по коридору ходит шумная толпа. Ребят мало, больше девушек, очень много подростков. И самое обидное - никого знакомых.

Впрочем, вот и первое знакомое лицо. Из-за кулис выходит Жукова. Я даже приподнимаюсь с места, хотя сижу недалеко от сцены.

Припадая на левую ногу, секретарь горкома подходит к столу. Кажется, слышно даже, как поскрипывает ее протез. Жукова одета в форменное защитное платье, на груди у нее остро вспыхивает золотая звездочка.