ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Пират Гарольд Роббинс Моим дочерям Карин и Адриане... Пусть их мир будет полон понимания, любви и покоя. Большой шатер, стоявший в центре оазиса под тремя большими пальмами, был залит светом электрических ламп, размещавшихся по углам основного помещения. Из-за одной из занавесок доносился ровный гул маленького керосинового генератора, который давал энергию. Из-за другой шел дразнящий запах мяса, жарящегося на углях переносной жаровни. В двадцатый раз за этот день доктор Самир Аль Фей, подняв полог шатра, вышел наружу, пристально вглядываясь в пелену бушевавшего самума. Песок резко бил его в глаза, и он не видел ни верхушек деревьев в пятнадцати футах от себя, ни края оазиса, за которым песок стоял стеной, готовой, казалось, достать до неба. Он опустил полог и протер глаза, возвращаясь в главное помещение. На ногах у него были мягкие туфли, и он двигался почти бесшумно, когда ступил на мягкий шерстяной ковер, покрывавший песчаный пол. Набила, его жена, посмотрела на него. — Все так же? — тихо спросила она. Он покачал головой. — Все так же. — Как ты думаешь, когда все это кончится? — спросила она. — Не знаю, — ответил он. — Во всяком случае, пока непохоже, что дело идет к концу. — Ты огорчен? — У нее был мягкий и добрый голос. Он пересек шатер, подойдя к ней и посмотрел на Набилу сверху вниз. — Нет. — Ты бы не пошел в этот хадж, если бы я не настаивала. — Я пошел не из-за этого. Причиной была наша любовь. — Но ты не верил, что путешествие в Мекку может что-то изменить, — сказала она. — Ты говорил мне, что пол ребенка определяется совсем другими условиями. — Я ведь врач, — сказал он. — Но я еще и мусульманин. — А если снова будет девочка? Он не ответил. — Тогда ты развед

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тут было больше, чем простое похищение, она оказалась в гуще политических интриг, с которыми никогда раньше не сталкивалась. Ей стало ясно, что ни одно человеческое существо не в состоянии удовлетворить те требования, которые были поставлены перед Бадром.

Ей предстоит умереть. Теперь она это знала. Но, как ни странно, ее это больше не волновало. Даже если ее и минет чаша сия, жизнь больше не имела смысла. Она сама уничтожила единственную возможность вернуть любовь, Бадра. Но вдруг ее пробрала дрожь. Дети. Они не заслужили такой судьбы. Они не должны платить за грехи своих родителей. Она встала.

— Думаю, что теперь я могла бы и выпить, — сказала она. — Нет ли у вас, кстати, вина?

— Есть. — Он повернул голову. — Лейла, принеси бутылку.

Посмотрев на него, Лейла неторопливо поднялась. Неохотно выйдя в другую комнату, она вернулась с бутылкой вина. Поставив ее на стол, она направилась к своему месту.

— Два стакана, Лейла, — сказал он.

Открыв буфет, Лейла принесла два простых бокала и, поставив их рядом с бутылкой, села.

— У нас нет штопора, — сказала она.

— Неважно, — ответил Ясфир. Взяв бутылку, он подошел к умывальнику в углу комнаты и примерившись, резко ударил горлышком о край умывальника. Горлышко отлетело. Ясфир проделал это так ловко, что пролил лишь несколько капель. Улыбаясь, он наполнил бокалы и повернулся к Иордане, протягивая один из них.

Оцепенев, она глядела на красную влагу, не в силах шевельнуться. Вино было цвета крови. Ее крови. Крови ее детей.

— Берите, — хрипло сказал Ясфир.

— Нет! — избавляясь от власти охватившего ее паралича, вскрикнула она, выбив стакан из рук Ясфира. — Нет!

Стакан попал ему в грудь, залив пиджак и рубашку красными подтеками. Осмотрев себя, Ясфир поднял взгляд на Иордану.

— Сука! — рявкнул он и наотмашь ударил Иордану по лицу.

Она рухнула на пол. Странно, но она не почувствовала боли, только тупое удивление. Комната поплыла вокруг нее. Затем она увидела склонившееся над ней лицо человека и его руки. Боль обожгла лицо и она снова закрыла глаза. Ясфир ударил ее по одной щеке, а потом по другой. Откуда-то издалека донесся смех Лейлы.

Чьи-то руки разрывали на ней одежду. Она слышала треск рвущейся материи. Открыв глаза, она увидела, что помещение было полно солдат.

Ясфир с искаженным лицом стоял над ней, а рядом с ним была Лейла, в чьих глазах пылала странная радость. Иордана медленно повернула голову. На нее смотрели те два солдата, которые привели ее сюда, за ними стояла охрана, которая обычно была снаружи, и тут же были остальные, которых она не знала. Все эти лица походили друг на друга и на всех было одно и то же выражение грубой чувственности. Только Рамадан не двинулся с места. Он сидел за столом и на лице его было презрение.