Все начало становиться на свои места. Прогулка вместе с Ральфом по прямому как стрела подлунному тоннелю к розовой комнатке– операционной. Машина-Хирург, укол, затем удивительный волнообразный период полной дезориентации.
И на фоне этих четких воспоминаний призрачная, но вместе с тем удобочитаемая память робота: проломленная стена склада космопорта, встреча со старым Андерсоном на пляже, ночи с Энни. Началом этих воспоминаний была пятница, прошлая пятница.
С тех пор этот коп, Муни, побывал здесь дважды. Оба раза он задавал ему вопросы. Муни было невдомек, что настоящего, живого Кобба, здесь больше нет. Когда вопросы становились очень сложными и придирчивыми, робот разыгрывал из себя пьяного. Даже если у Муни и были подозрения в существовании у Кобба двойника, он ни за что не поверил бы, что все эти дни, начиная с вечера прошлой пятницы, только с ним и имел дело.
– Торчок пришел, – сказала Энни. – Ты впустишь его, Кобб?
– Конечно.
Кобб упруго поднялся. Торчок заглядывал к ним несколько раз на дню. Ночью он ходил на службу, работал складским охранником в космопорту. Они вместе ходили рыбачить.
Так ли это, или он ошибается?
Он вошел в дом, прошел через кухню и, взявшись за дверную ручку, неуверенно помедлил, глядя наружу сквозь сетчатый экран. Парень без рубашки перед домом на самом солнцепеке выглядел в точности как Торчок, такой же тощий, та же замедленная полуулыбка на губах.
– Привет, – повторил Кобб то, что говорил Торчку при встрече вот уже семь дней подряд. – Как дела?
– Класс, – ответил Торчок, улыбаясь и отводя рукой волосы с глаз. – Все ништяк.
И протянул руку к дверной ручке.
Но Кобб повременил открывать дверь.
– Привет, – повторил он под влиянием дикого порыва. – Как дела?
– Класс, – ответил Торчок, улыбаясь и отводя рукой волосы с глаз. – Все ништяк.
И протянул руку к дверной ручке.
– Привет, – снова сказал Кобб, всеми силами стараясь заставить свой голос не дрожать. – Как дела?
– Класс, – ответил Торчок, улыбаясь и отводя рукой волосы с глаз. – Все ништяк.
И протянул руку к дверной ручке.
Из-за угла вывернул грузовичок мороженщика и, изо всех сил дребезжа дурацкой музыкой, на всех парах покатился к дому Кобба. Гулкая, как глотка представителя общественности… там-пам-пам… сладкая, как зубная паста музыка. Время Мистера Морозиса!
Торчок вздрогнул и обернулся. Грузовичок медленно начал тормозить и сворачивать к обочине. Торчок заторопился навстречу белой машине.
–
Опять
мороженное? Неужели?
Это кричит им вслед Энни Кашинг. Кобб открыл дверь, решив пойти вместе с Торчком.
Входная дверь стукнула и закрылась. Энни снова оттолкнулась босой ногой от столбика крыльца, наслаждаясь успокоительным покачиванием. Сегодня при Торчке она не станет надевать рубашку. Между прочим, у нее очень красивые соски.






