— У меня мало времени, — едко заявил он.
— Сигару? — предложил Чемберс.
— Не курю.
— Может, выпьете что-нибудь?
— Вы же знаете, что я не пью, — отрезал Крэйвен.
— Доктор, вы самый необщительный человек из всех моих знакомых. Есть что-нибудь на этом свете, что может доставить вам удовольствие?
— Работа. Мне она интересна.
— Верю. Интересна настолько, что вам даже жаль тратить время на разговоры со мной.
— Не стану отрицать. Чего вы хотите от меня на сей раз?
Чемберс наклонился и устремил на собеседника пристальный взгляд. Серые глаза финансиста глядели холодно, губы твердо сжались.
— Крэйвен, — сказал он, — я вам не доверяю. И никогда не доверял. Возможно, для вас это не новость.
— А вы никому не доверяете, — парировал Крэйвен. — Вы только и делаете, что всех подозреваете.
— Пять лет назад вы всучили мне совершенно бесполезное изобретение, — продолжал Чемберс. — Вы обвели меня вокруг пальца, но я не держу на вас зла. Больше того, я почти восхищаюсь вами. Потому-то я и заключил с вами контракт, который ни вы и ни один крючкотвор в мире не сумеет расторгнуть: в один прекрасный день вы откроете что— нибудь стоящее, и я хочу иметь это открытие. Миллион в год — немалая плата за то, чтобы держать вас в узде, но овчинка стоит выделки. Если бы я так не считал, вы давно уже попали бы в лапы Статсмена. А Статсмен умеет обращаться с такими, как вы.
— Как я понимаю, до вас дошли слухи, будто я работаю над чем-то, а вам не докладываю?
— Вот именно.
— Я доложу, когда будет о чем. И не раньше.
— Хорошо, — сказал Чемберс, — я просто хотел предупредить.
Крэйвен медленно поднялся на ноги.
— Разговоры с вами всегда так освежающи, — заметил он.
— Значит, надо нам беседовать почаще, — ответил Чемберс.
Крэйвен вышел вон и хлопнул дверью.
Чемберс поглядел ему вслед. Подозрительный тип; самый выдающийся ученый современности, но не тот человек, на которого можно положиться.
Президент «Межпланетной энергии» встал из-за стола и подошел к окну. Внизу раскинулся грохочущий ад Нью-Йорка, величайшего города в Солнечной системе, странного города, причудливая красота которого уживалась с приземленным прагматизмом, а фантастические супернебоскребы выполняли вполне утилитарную функцию, ибо это был город-порт множества планет.
Косые вечерние солнечные лучи мягко заискрились в стальной шевелюре президента. Плечи его загораживали почти все окно — плечи борца, причем борца в хорошей спортивной форме. Коротко подстриженные усики высокомерно топорщились над тонкогубым сжатым ртом.
Он смотрел на город, но не видел его. Перед мысленным взором президента проплывало видение мечты, уже становившейся явью.






