Не являются ли эти тенденции, воскрешаемые в современной литературе, тоже подготовкой чего-то аналогичного, может быть, каких-то новых форм "раскрестьянивания"? В 20-е годы одной из основ тогдашней идеологии был взгляд на Россию как на нечто второстепенное, не имеющее самостоятельной ценности, а важное лишь как элемент некоторой общемировой программы, как поле для проведения экспериментов. И вот сейчас, оказывается, провозглашаются те же принципы. Когда только появился "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына, одним из первых с критической статьёй выступил Рой Медведев. И он привел там такой аргумент: марксизм, как и всякая наука, имеет право на эксперимент. Это не вскользь брошенная фраза, а заголовок целого раздела. И он с тех пор никогда не брал этих слов назад. То есть то, что нормальный человек считает омерзительным в применении к кролику или собаке, провозглашается приемлемым по отношению к целой стране, многомиллионному народу!
Такое право на социальные эксперименты, по сути, признаётся в статье Г. Померанца в журнале "Век XX и мир". Он говорит, что экспериментаторы-энтузиасты 20-х годов действовали всего-навсего "от нетерпения сердца", что это были романтики, что, по крайней мере, мы должны поставить им в заслугу, что они действовали не ради спецснабжения.
Это принципиальный вопрос, требующий внимательного рассмотрения: что представляет собой большую опасность? Люди, которые готовы производить массовые расстрелы ради корысти, или же те, для кого само участие в убийствах является достаточной наградой?
Появление таких людей было связано с наступающей катастрофой, а теперь их реабилитация (не юридическая, а именно моральная) является очень тревожным признаком. Я думаю, что в полпотовской революции, когда за три года было уничтожено три четверти мужского населения страны, руководители были именно романтиками, они совершали невиданный в истории геноцид "от нетерпения сердца". И я не знаю, стремился ли сам Пол Пот к спецснабжению? Вдруг окажется, что он жил аскетом. Неужели тогда он будет вызывать симпатии?
Там же автор требует, чтобы стихи Багрицкого: "Если скажет солгать солги, и если прикажет убить - убей" - трактовались не как аморализм, а как особый вид морали. Согласен, но тогда надо признать, что это та же самая мораль, которая породила Треблинку. В данном случае была Треблинка для мужиков, но ведь это не должно влиять на нашу оценку?
- От романтики великих идей к романтике великих убийств?
- Я думаю, что тут одно и то же. Одно течение.
- На Западе широко известна ваша книга о социализме. Я прочитал её, и на меня она произвела глубокое впечатление, прежде всего нетрадиционностью вашего подхода к истории человечества.






