Ему было бы противно всерьёз убеждать кого-либо в своих прозрениях, но и вышучивать божий дар тоже не стоило. Он снова окунул мысли в пиво, и наконец нашел нужное, став прежним Петруней.
--А что ты стесняешься, Андрюш? Знаешь, когда немного пахнет грешком, это даже приятно... будто чуть пригоревшей кашей.
-Петруня, ты... ты сатир, -сказал Андрей почти весело, и ему стало легче, оттого что Суслопаров всё (или почти всё) понял своим узким носом, и уже вроде как установилась уютная, домашняя обстановка маленького заговора, и не надо барахтаться в глупых излияниях.- Что - так сильно заметно?
--Если присмотреться, то да. И потом, я же знаю, каким ты нормально должен быть.
Андрей помолчал, шелуша орешки и отправляя их в рот.
--А у тебя было что-нибудь... вроде такого?
-Не думаю. У каждого свой стиль жизни, Андрюш. Высокие драмы - это не моё.
--Ты понимаешь... Она такие писала письма вначале... Ты не понимаешь!..
--Я слушаю, Андрюш.
--Такие письма... А потом вдруг - ничего. Два месяца ничего. Сегодня я ей позвонил... в общем, кажется, всё. Сказала, что ей не нравится писать письма на чужое имя. Как будто не понимает, что здесь личных почтовых ящиков нет, а общественных почтальонов больше, чем хотелось бы. И так еле сумел уломать одного, чтобы согласился на себя получать... Правда, фамилия у него дур-рацкая!
--Я в этих вопросах не силён, Андрюш. Но допускаю, что есть такие женщины: для них лучше вообще без писем, чем вот так... Давай еще пивка?
--Разве ничего не осталось?
--А разве осталось?
-Не ерничай, тебе это не идет. Я сам удивляюсь, что так быстро кончилось. Эй, друг!..
Малый уже всё понял (очевидно, по перетряхиванию бутылок), был тут и вежливо улыбался, показывая нездоровые зубы.
--Ты уже здесь? Смотри, какой сладкий... Еще четыре пива. Арбаа. {четыре (араб.)}Ферштейн?
Как не понять, когда петрунины глаза восходят двумя солнцами в легком тумане, когда четырёхпалая корона пальцев парит, как птеродактиль, а в голосе накатывает шум большого далёкого леса.
--На чем мы остановились?
--Мы остановились на том, Андрюш, что у тебя был сегодня разговор, который заронил червя сомнения.
-Петруня, я тебе всё пиво вылью за шиворот!
-Вон уже несут. Давай лучше выльем его в стаканы. Ты мне скажи: хорошая была девочка?
Жалобно закричали невидимые птицы в густых ветвях над головой.
-Хорошая...
"Как тебе объяснить, Петруня? Что-то вроде внезапной флейты в привычном гуле оркестра. Безмолвно качающаяся ветка в окне... Печально идущий где-то снег..."
-Очень хорошая, Петруня. Ты знаешь, у нее были глаза... как тебе объяснить... не забирающие, а отдающие. И, как ни банально, зеленые. Изумрудные... Нет! Изумрудные - это слишком стеклянные. У нее другие. Живые изумруды.
--Кажется, представляю,-вздохнул Суслопаров.-Мандраж по коже...






