ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пытаясь создать абсолютное оружие, военные вывели новый вид животных: идеальных бойцов и диверсантов, с которыми сами не смогли совладать.Москвы больше нет, остался лишь Старый Город – люди бежали из... Крысолов Иван Тропов Часть первая ГОРОД ГЛАВА ПЕРВАЯ Машина была новенькая, чистенькая, небесно-голубая – но без шин. Диски колес уперлись в брусчатку. Вокруг них, словно горсти черного снега, мелкие резиновые ошметки. Бывшие шины. – Как же меня достали эти жирные твари, – сказал Тягач, разглядывая кремлевскую стену за машиной. Он щелкнул окурком, отправив его в сторону Кремля этакой крошечной баллистической ракетой, – но пролетела та всего метров пять. Свалилась с курса и упала на брусчатку. Тогда Тягач поднял гранатомет и прицелился в ворота. – Очумел, что ли! – Живодер поспешно положил руку на гранатомет и опустил толстый ствол. – Дошутишься, остряк-самоучка. Поверят, что хочешь выстрелить, и затопчут, даже помолиться не успеешь… Он кивнул на машину, небесно-голубой “Сахалин”, замерший ровно посередине между ними и кремлевской стеной. Если не считать превращенных в ошметки шин, машина была в идеальном состоянии. Блеск и красота, собранная отечественным производителем под чутким руководством японских мастеров… Похоже, совсем недавно шины обожрали. Еще неделю назад “Сахалина” здесь не было. – Разбомбить бы этот рассадник, – сказал Тягач. – А по­том сверху напалмом. – Нельзя, – сказал Живодер. – Мало ли что там внутри… Памятник культуры. – Ну да, а то как же… Памятник культуры… Стены древнего Кремля… Интеллигенты долбаные, чтоб их всех голубыми елями… Стас стоял в стороне, засунув руки в карманы и привалившись спиной к микроавтобусу. Первые числа марта принесли оттепель, но теперь опять ударил морозец. Брусчатка подернулась ледовыми корочками, и сугробы по краям площади все держались. Первый натиск весны выдержали, а людских рук и подавно не боятся. Их тут уж который г

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Может, ты бы их тоже того? Заговорил бы их бетонку, а?

Теперь уже Стас старательно рассматривал дорогу впереди. Если бы сержант знал, как именно происходил “заговор” их блокпоста, чтобы крысы к нему не лезли…

– Закон сохранения дерьма в жизни знаешь? – спросил Стас. – Если где убавится, в другом месте только прибавиться может.

Сержант намек понял. И особенно благородствовать не стал. Чем глубже в город, тем своя рубашка ближе к телу… Пусть бы и бетонная.

– Ясненько, – сказал сержант. – Кстати, тут утром три черных “карата” с гэбэшными номерами проезжали в город, часов в девять. Не к тебе?

– А то.

– Гляжу, растешь над собой, Крысолов… – Сержант хмыкнул. Помолчал, разглядывая дорогу. Достал пачку “Имперских”, протянул Стасу.

Стас мотнул головой.

Сержант пожал плечами, закурил.

– У нас тут притормозили. Вышли, стали козырьки гнуть. Это у вас не по уставу, то у вас не по инструкции… Пидоры канцелярские… Это что, новенький, заместо Рыжова?

– Угу.

– И чего он? Опять у них в министерстве весеннее обострение?

Стас кивнул.

– А к тебе он чего? Наехал, что ли? Запрячь хотят?

Стас кивнул.

– Поможешь? – полюбопытствовал сержант.

– Помог бы. Если бы это помогло.

– Ясненько…

У сержанта испарились остатки оптимизма. Он открыл дверцу, выкинул окурок и захлопнул ее. Помолчал.

– Когда в центр-то полезут? Ближе к лету? Или прямо сейчас и начнут цинковые консервы клепать?

– Черт его знает… Но, похоже, затягивать не станут. Кстати, по поводу вашей бетонки. Когда начнется, заговор действовать будет, но без гарантии.

– Ясненько…

Сержант достал еще одну сигарету, но не закурил, все жевал фильтр. Когда бумага лопнула и посыпался табак, он открыл дверцу и выплюнул сигарету.

– Что за жизнь… Хоть в отставку выписывайся. Двух лет до выслуги не хватает… Вот ведь суки звездастые, опять им охота своих шлюх на Лазурный берег свозить…

– Я в Пригород поеду, привезти чего? – спросил Стас. Сержант покивал.

– И вот еще что… – сказал Стас. – Если ко мне сегодня-завтра…

– Да не бери в голову, – махнул рукой сержант. – Звякнем, конечно. Телефон помню. Ну и минут на десять задержим, поморочим голову: как крысы только что косяками шныряли…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

“Коренной москвич” от Садового кольца в каких-то пяти кварталах. По внешнюю сторону, разумеется. Местоположение с претензией: не каждый рискнет тут просто проехать, куда уж до того, чтобы держать тут злачное место. Так что название вполне оправданно. Все приличные люди уже давно живут в Пригороде, и за “москвича”, брошенного в лицо, можно и по морде получить. А за “коренного москвича” уж точно, это все равно что обозвать потомственным го­лодранцем.

Претенциозному месту ироничное название… Не самое плохое сочетание.