ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пытаясь создать абсолютное оружие, военные вывели новый вид животных: идеальных бойцов и диверсантов, с которыми сами не смогли совладать.Москвы больше нет, остался лишь Старый Город – люди бежали из... Крысолов Иван Тропов Часть первая ГОРОД ГЛАВА ПЕРВАЯ Машина была новенькая, чистенькая, небесно-голубая – но без шин. Диски колес уперлись в брусчатку. Вокруг них, словно горсти черного снега, мелкие резиновые ошметки. Бывшие шины. – Как же меня достали эти жирные твари, – сказал Тягач, разглядывая кремлевскую стену за машиной. Он щелкнул окурком, отправив его в сторону Кремля этакой крошечной баллистической ракетой, – но пролетела та всего метров пять. Свалилась с курса и упала на брусчатку. Тогда Тягач поднял гранатомет и прицелился в ворота. – Очумел, что ли! – Живодер поспешно положил руку на гранатомет и опустил толстый ствол. – Дошутишься, остряк-самоучка. Поверят, что хочешь выстрелить, и затопчут, даже помолиться не успеешь… Он кивнул на машину, небесно-голубой “Сахалин”, замерший ровно посередине между ними и кремлевской стеной. Если не считать превращенных в ошметки шин, машина была в идеальном состоянии. Блеск и красота, собранная отечественным производителем под чутким руководством японских мастеров… Похоже, совсем недавно шины обожрали. Еще неделю назад “Сахалина” здесь не было. – Разбомбить бы этот рассадник, – сказал Тягач. – А по­том сверху напалмом. – Нельзя, – сказал Живодер. – Мало ли что там внутри… Памятник культуры. – Ну да, а то как же… Памятник культуры… Стены древнего Кремля… Интеллигенты долбаные, чтоб их всех голубыми елями… Стас стоял в стороне, засунув руки в карманы и привалившись спиной к микроавтобусу. Первые числа марта принесли оттепель, но теперь опять ударил морозец. Брусчатка подернулась ледовыми корочками, и сугробы по краям площади все держались. Первый натиск весны выдержали, а людских рук и подавно не боятся. Их тут уж который г

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пристрелили генерала? Или сердце подвело? Или еще что-то?

Главное, как быстро он умер? Успел ли отдать последние распоряжения перед тем, как его отвезли в больничный морг? И, самое важное, что будет с содержимым его домашнего сейфа, его личным архивом? Где-то ты сейчас, папочка с надписью “Крысолов”? Все еще в домашнем сейфе генерала? Или?..

С чпоканьем открылась дверца холодильника, звякнуло стекло. Серый добрался до холодильника. Господи, он же весь дом перевернет! Продукты и так кончаются, пора в Пригород ехать по магазинам, а теперь и последних крох не останется, даже позавтракать нечем будет…

Стас усмехнулся. Какая чушь в голову лезет… Завтрак…

Вот уж что сейчас меньше всего значит, так это завтрашний завтрак. И все-таки, также на автопилоте, Стас открыл рот, чтобы окликнуть, шерстяного паразита, – но тут пошли новости.

Скоропостижно скончался. Утром. От сердечного приступа во время совещания у президента…

Дьявол. Дьявол, дьявол, дьявол и еще шестьсот шестьдесят шесть раз дьявол!!!

Ничего Старый Лис не успел, получается. Ни о какой неспешной передаче дел не могло быть и речи. И куда теперь могла попасть папочка с таким родным названием, было совершенно непонятно.

Как и то, что же теперь будет.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Стас открыл глаза и сел на кровати.

Зашевелился Серый, свернувшийся в клубочек в ногах. Открыл один глаз, разглядывая Стаса и прислушиваясь к перезвону, заполнившему квартиру.

На самом деле не только квартиру, но и весь дом. Все пять этажей и подвал стали теперь одними большими апартаментами. Лет двадцать назад, пока про модифицированных крыс знали еще только в военных лабораториях, такая площадь, да еще в центре Москвы, стоила бы больше чем дорого, тем более что сам дом хоть и был немногим старше двух десятков лет, но спланирован и построен что надо. Правда, сейчас все его три с чем-то тысячи квадратных метров стоили меньше, чем двухкомнатная квартира в Пригороде.

Стас встал и прошел в кабинет. Стена слева от стола была покрыта видеопанелями. Верхний угол светился, передавая картинку с двух камер у входной двери дома.

Перед подъездом стояли три машины. Не какие-то там “немки”, а самые настоящие “сахалины-караты”, до-рогущие до ужаса. Скромного черного цвета. Семь человек – все в гражданских темных плащах, но совершенно одинаковых и по цвету, и по покрою – стояли возле машин и нервно оглядывались вокруг, сунув руки под левые полы плащей.

Еще трое стояли перед самой дверью, выстроившись в затылок друг другу. Первый жал на звонок. Замыкающий глядел по сторонам. Средний стоял, засунув руки в карманы, и просто ждал. На их лицах постепенно проступало нетерпение. Эти трое тоже в гражданском. Волосы у всех острижены коротко, как у ребят Живодера.