Только о себе, о том, как мне заставить выслушать себя на шахтах. Джоральмен должен быть там — на него можно положиться, он знает, что произошло. Когда все закончится, меня должны отпустить, потому что они получат доказательства того, что я агент.
Конечно, они отпустят меня…
Дверь открылась, я увидел вернувшегося охранника и Кильходу. Я закрыл глаза и подумал, почему бы мне действительно не телепортироваться.
Поездка из города до снежной равнины ничем не отличалась от прошлой, за исключением наручников и нацеленного на меня дула пистолета Кильходы.
Он молчал, но я знал, о чем он думает. Он как раз был в городе, в отпуске. (Опять его проклятая удача…) И моя тоже. Я надеялся встретить Джоральмена в том месте, где начиналась снежная равнина, но его там не было. Я увидел лишь пару каторжников, грузивших оборудование, и сидящего на пустых ящиках охранника. Кильхода подошел к нему, велев мне оставаться.
— Еще двоих возьмете?
— Как, вы уже возвращаетесь? — охранник удивленно посмотрел на него.
— Не по собственному желанию, — Кильхода оскалился на меня. — У меня груз особой важности. Скоро вы будете готовы?
— Почти закончили. — Охранник поднялся и размял затекшие мышцы, в его руке блеснул раскаленный прут. — Я должен быть наготове. Ваши кадры не очень-то любят гнуть спину. Что это за новенький — очередной рекрут? — Он хохотнул.
— Для них эта работа — каникулы, — отозвался Кильхода. — Что до этого… Эта крыса думала, что сможет улизнуть. — Он встряхнул меня за плечо. — Попался в порту.
Краем глаза я видел, как каторжники посмотрели на меня. Кильхода намеренно говорил так, чтобы они услышали. Синие лица уставились на меня — я и забыл, как они выглядят.
— Да что вы! Как же ему удалось бежать?
— А, долгая история, к тому же до конца там не все ясно. Он исчез. Но рано или поздно они все попадаются, если не дохнут или не замерзают.
— Ну а двадцать плетей могут убедить кого угодно не пытаться вновь. — Охранник красноречиво посмотрел на меня, хлестнув прутом воздух.
Как же я мог быть таким идиотом!.. Охранник отошел в сторону, подгоняя каторжников к задней части снегохода с остатками оборудования. Со стуком открылась дверь. Кильхода толкнул меня к ней, я залез в машину и устроился на заднем сиденье. Там было тесно, я не мог вытянуть ноги. Кильхода грубо отпихнул меня к иллюминатору и опустился рядом, охранник сел спереди. Каторжник-водитель обернулся и поглядел на меня, прежде чем завести снегоход. Я смотрел на проносящиеся снежные просторы и чувствовал себя так, словно проглотил камень.
Круглый идиот… Двадцать плетей! Господи, сколько это? Все пальцы на руках и ногах… Но я же не пытался бежать! Я добровольно пришел, чтобы сообщить им об опасности. Я же на их стороне — они должны понимать это.






