ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кот, бездомный сирота, презираемый изгой, дитя улицы будущего с глазами пришельца — и возможностями бога… Неожиданно для себя Кот становится оружием в руках тех, кто ведет трехстороннюю войну на уровн... АВТОРСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ Жизнь, злоключения, одиночество, отвержение и нужда — это поля сражений, где имеются свои герои, рыцари мрака, порой более великие, нежели те, кто увенчан лаврами. Виктор Гюго. Отверженные. Это — первый роман в серии, посвященной герою по имени Кот. Это также самая первая моя книга. Я приступила к «Псиону» в возрасте семнадцати лет; примерно столько же лет и Коту в начале романа. Я лежала ночами, пытаясь перекроить бессонницу в создание историй, пока не засыпала, — эта привычка восходит ко времени моей ранней юности. Однажды новый персонаж возник в моей личной виртуальной реальности и начал рассказывать мне о себе, и у меня не было иного выбора, как только слушать его. Я знала, что некоторым писателям таким образом являются их будущие герои, но со мной это произошло первый и единственный раз. На следующий день я начала записывать его рассказ. В это же время, подобно множеству алчных читателей научной фантастики (а также честолюбивых писателей всех мастей), я «начала писать» огромное количество романов. Однако, подобно многим только что вылупившимся писателям, я непременно увязала в своем очередном детище после первой или второй главы, откладывала рукопись и принималась за другие дела. Но я никогда не бросала свою первую книгу. Я работала над ней пять лет, включая исправления, и начинала ее вновь и вновь, пока роман не был завершен. Я не знала, чем эта книга отличается от всех моих прочих незрелых начинаний. Спустя годы я поняла, что дело в персонажах этой книги и в особенности в Коте. Вскоре после написания романа, который известен теперь как «Псион», я стала печатать короткие фантастические рассказы и совершенно неожиданно для себя обнаружила, ч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я лежал на диване, глядя на голографические картинки из другого мира, проецируемые на стену. С первого взгляда я не мог понять, реальность это или нет. Мое зрение опять превратило в негатив то, что я видел, и затем вновь вернулось к норме. Я закрыл лицо рукой, голова в буквальном смысле раскалывалась.

— Вот, возьми. — Он вложил мне в руки чашку, я вздрогнул, как от электрического тока. — У меня на планете мы называем это Святой Водой. Говорят, мертвого подымет.

Я влил содержимое в рот и с трудом проглотил. Это напоминало расплавленный свинец.

— Если, — выдохнул я, — если это сперва тебя не убьет. — Я сделал еще несколько глотков. — Как я попал сюда? Что произошло?

Он присел на край стола и глотнул из фляги, поморщившись. Что-то неладное творилось с моим зрением: Джоральмен был одет в мозаику из бледных радуг.

— Я нашел тебя, когда ты бродил по коридорам, как лунатик, пару часов назад. Многие вели себя так же странно. — Он покачал головой. — Выходит, ты говорил правду. — Он выглядел потерянным. — Что и говорить, это было как снег на голову, никто ничего подобного не ожидал. Но скажи, как это произошло? Ты говорил, что террорист хотел взять шахты штурмом или что-то в этом роде… — Он запустил пятерню в свои соломенные волосы. Я не ответил, потому что не мог выговорить ни слова, закрыл глаза и сосредоточился на завихрениях в голове.

Последнее, что я помню: я прикован к кровати… Джули, Рубай… Цепь разрывается. Центр управления. Рубай у компьютерного терминала, он поворачивается к нам как раз в тот момент, когда мы уже почти… Затем кто-то чужой в моей голове, пронизывающий все тело, как одно мощное звучание или молния… Я открыл глаза.

— У него не получилось. Рубай не захватил шахты. Мы остановили его, он не успел использовать газ!

И затем они исчезли — Рубай и Джули. Но меня этот огонь пощадил, несмотря на то, что я предназначался для него. Если бы я знал слово для его обозначения, я назвал бы его…

— Да, но ты не остановил их. Все разрушено, — он еще отхлебнул из фляги.

— О чем ты?

— Подземные коммуникации разрушены. Шахты забиты обломками породы. Все в развалинах. Зачем им было делать это? И каким оружием? — Он осекся.

Я отхлебнул своего напитка.

— Много людей погибло?

— Все живы, в том-то и дело! — Он вытер губы, радужные пятна переливались и прыгали. Я облегченно вздохнул. Джоральмен уставился на меня.

— Это не было предусмотрено планом, — сказал я. — Тут вмешались гидраны.

— Привидения? — Он выпрямился. — При чем тут они?

— Как ты думаешь? — Наконец мне удалось сесть, хотя я весь покрылся потом от боли в спине. Джоральмен молча смотрел на меня, пока мое лицо не приняло обычное выражение. — Как ты думаешь? — повторил я, глядя ему в глаза. — Они знали о планах Рубая, потому что я рассказал им.