ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кот, бездомный сирота, презираемый изгой, дитя улицы будущего с глазами пришельца — и возможностями бога… Неожиданно для себя Кот становится оружием в руках тех, кто ведет трехстороннюю войну на уровн... АВТОРСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ Жизнь, злоключения, одиночество, отвержение и нужда — это поля сражений, где имеются свои герои, рыцари мрака, порой более великие, нежели те, кто увенчан лаврами. Виктор Гюго. Отверженные. Это — первый роман в серии, посвященной герою по имени Кот. Это также самая первая моя книга. Я приступила к «Псиону» в возрасте семнадцати лет; примерно столько же лет и Коту в начале романа. Я лежала ночами, пытаясь перекроить бессонницу в создание историй, пока не засыпала, — эта привычка восходит ко времени моей ранней юности. Однажды новый персонаж возник в моей личной виртуальной реальности и начал рассказывать мне о себе, и у меня не было иного выбора, как только слушать его. Я знала, что некоторым писателям таким образом являются их будущие герои, но со мной это произошло первый и единственный раз. На следующий день я начала записывать его рассказ. В это же время, подобно множеству алчных читателей научной фантастики (а также честолюбивых писателей всех мастей), я «начала писать» огромное количество романов. Однако, подобно многим только что вылупившимся писателям, я непременно увязала в своем очередном детище после первой или второй главы, откладывала рукопись и принималась за другие дела. Но я никогда не бросала свою первую книгу. Я работала над ней пять лет, включая исправления, и начинала ее вновь и вновь, пока роман не был завершен. Я не знала, чем эта книга отличается от всех моих прочих незрелых начинаний. Спустя годы я поняла, что дело в персонажах этой книги и в особенности в Коте. Вскоре после написания романа, который известен теперь как «Псион», я стала печатать короткие фантастические рассказы и совершенно неожиданно для себя обнаружила, ч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он вздохнул, пытаясь сосредоточиться, и рассказал Джоральмену о подземных хранилищах, использовавшихся как склады, и о том, как пустил через вентиляцию усыпляющий газ, обернув их план против них же самих и улучив момент, когда все они собрались там для получения последнего инструктажа. Затем он освободил шахтеров, которые были заточены псионами Рубая, а они помогли освободить остальных. Он рассказывал об этом, как о чем-то не относящемся к нему. Потому что его мысли были там, где Джули, и мои тоже.

Джоральмен хмыкнул и покачал головой.

— Так что же нам делать? Шахты выведены из строя? — спросил я, чтобы отвлечься от мыслей о Джули.

— Да, по крайней мере, сейчас. Но ты особо не радуйся: Федерация существует благодаря телхассию. Шахты будут восстановлены, и чем быстрее, тем лучше. Время — деньги, сам понимаешь.

— О Боже!..

Он налил мне еще.

— За привидений, — сказал я и осушил стакан. Все посмотрели на меня. — Да так, шутка. — Я отпил еще, поглядывая на свое клеймо.

Джоральмен изобразил улыбку:

— За высший суд!..

Я опустил стакан, почувствовав себя несколько повеселевшим, и вспомнил, что пью на голодный желудок. Цветные ауры вокруг Зибелинга и Джоральмена больно били мне по глазам. Я нагнулся и посмотрел на собственное изображение на поверхности стола. Это было лишь отражением, не голографией; я увидел воскресшего мертвеца. Вокруг глаз густо темнели синяки, как будто меня долго били, высохшая кровь виднелась на верхней губе. Я не помнил, чтобы мне в последнее время разбивали нос. Я быстро отвернулся. Джоральмен посмотрел на часы.

— Мы можем идти, если вы готовы. — Зибелинг кивнул, выражая готовность.

Джоральмен взглянул на меня:

— Ну а ты?

Я пожал плечами и пожалел об этом.

— Пошли…

На лифте мы спустились на несколько этажей. Я не подал виду, что мне хотелось, чтобы движение было обратным.

Куча чиновников ожидала нас в холле рядом с системным центром, среди них я увидел Кильходу. Он мрачно смерил взглядом Джоральмена и бросил ему что-то неразборчивое. Я спрятался за спиной Зибелинга и старался ни на кого не смотреть. В моих глазах все они были светящимися голограммами, сверкающими, как звезды на небе. Зибелинг выделялся, подобно солнцу.

Джоральмен представлял собравшихся друг другу. Один из охранников подозрительно покосился на меня:

— Где-то я тебя видел, парень.

Я попытался выпрямиться.

— Тебе что, надоела твоя работа? — выпалил я и нахмурился. Он сделал то же самое, неотрывно глядя на меня. Я отвернулся, когда Джоральмен представил человека по имени Танаки, того самого, кто согласился тогда выслушать мою информацию. Он посмотрел на меня так, как будто ни на секунду не сомневался в том, что я — агент Службы Безопасности; если его и удивило, почему на мне шахтерская куртка, то он не показал этого.