ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кот, бездомный сирота, презираемый изгой, дитя улицы будущего с глазами пришельца — и возможностями бога… Неожиданно для себя Кот становится оружием в руках тех, кто ведет трехстороннюю войну на уровн... АВТОРСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ Жизнь, злоключения, одиночество, отвержение и нужда — это поля сражений, где имеются свои герои, рыцари мрака, порой более великие, нежели те, кто увенчан лаврами. Виктор Гюго. Отверженные. Это — первый роман в серии, посвященной герою по имени Кот. Это также самая первая моя книга. Я приступила к «Псиону» в возрасте семнадцати лет; примерно столько же лет и Коту в начале романа. Я лежала ночами, пытаясь перекроить бессонницу в создание историй, пока не засыпала, — эта привычка восходит ко времени моей ранней юности. Однажды новый персонаж возник в моей личной виртуальной реальности и начал рассказывать мне о себе, и у меня не было иного выбора, как только слушать его. Я знала, что некоторым писателям таким образом являются их будущие герои, но со мной это произошло первый и единственный раз. На следующий день я начала записывать его рассказ. В это же время, подобно множеству алчных читателей научной фантастики (а также честолюбивых писателей всех мастей), я «начала писать» огромное количество романов. Однако, подобно многим только что вылупившимся писателям, я непременно увязала в своем очередном детище после первой или второй главы, откладывала рукопись и принималась за другие дела. Но я никогда не бросала свою первую книгу. Я работала над ней пять лет, включая исправления, и начинала ее вновь и вновь, пока роман не был завершен. Я не знала, чем эта книга отличается от всех моих прочих незрелых начинаний. Спустя годы я поняла, что дело в персонажах этой книги и в особенности в Коте. Вскоре после написания романа, который известен теперь как «Псион», я стала печатать короткие фантастические рассказы и совершенно неожиданно для себя обнаружила, ч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Интересно, прав ли Рубай относительно нашей предстоящей встречи? — Не беспокойтесь обо мне, Док.

С минуту Зибелинг смотрел на меня, затем вновь покачал головой:

— Ты хочешь сказать, что видишь энергию?

— Не то чтобы вижу. Скорее чувствую, это нечто вроде окрашенного звука. Особенно у людей. Псионы сверкают, как солнца.

Я вдруг задумался: воспринимают ли гидраны мир так же, как я? Мне захотелось увидеть себя со стороны.

— Это… не знаю, как объяснить…

— Удивительно. — Я чувствовал, что Зибелинг-ученый готов немедленно поместить меня в лабораторию и начать исследование. — Мне не приходилось слышать ни о чем подобном. Думаю, тебе повезло, что ты сохранил здравый рассудок.

— Гидраны не могли причинить мне зла. Они знают меня, доверяют мне и думают, что… — Осекшись, я вспомнил о том сообщении, которое они мне оставили. — Увидев меня впервые, они поняли, что я из их породы, хоть я и вкалывал на шахте. — Я воодушевился. — Их не удивляло, что один из них мог прийти из другого мира. Это было заложено в их памяти. И теперь самые глубинные пласты вышли наружу. Но, похоже, они до сих пор не осознают реального значения этого.

— Они дали тебе много.

Я тронул голову:

— Да, больше, чем я думал. Когда мы встретились первый раз, они сразу же попытались применить контакт-сцепку. Для них — это все, это — в каждой клеточке, а я не в состоянии был ответить им… Да и сейчас по-настоящему не могу. Всегда есть что-то, чего я не хотел бы показывать кому бы то ни было, хотя из меня и сделали настоящего псиона. Они сказали, это оттого, что я рос среди людей! Людям несвойственно полностью раскрываться, они не настолько сильны.

— Ты не просто вырос среди людей, ты — человек. В такой же степени, как и гидран. — Он говорил это так, как будто я мог забыть об этом.

— Мое несчастье. — Я нахмурился. — Во всяком случае, я не смог сходу принять сцепку, это было выше моих сил. Но когда сцепка произошла, это изменило меня, мою энергию пси… Все барьеры рухнули. И тогда я получил доступ к их памяти. Все гидраны такие? Они делятся абсолютно всем? Что они делают здесь?

— Я знаю о них меньше, чем ты думаешь, и ты вряд ли найдешь эксперта в этом вопросе. Даже отдельно взятому гидрану объем телепатической информации, которой они делятся, может показаться неподъемным. Изоляция и те ужасы, через которые им пришлось пройти, принудили их к такому единству, чтобы выжить. Однако большинство гидранов давно утратило способность общаться посредством объединенного разума. Если бы мы с женой были так психологически разобщены, у нас не было бы единого прошлого. Но я припоминаю некоторые особенности гидранов. Например, их вера в Бога как существо. — Он откинулся на сиденье.

Так мы разговаривали в продолжение всего пути, чтобы отвлечься от мрачных размышлений.