— Просто амброзия!
— Я знаю это слово! — подал голос Никки. — Мне рассказывал мистер Ладгейт. Это пища богов.
— Ты совершенно прав, — согласился граф, и мальчик засиял от похвалы.
Я уже не могла со всей определенностью сказать, приятно мне, что Сэйвил с симпатией относится к моему сыну, или, напротив, хочется, чтобы тот раздражал его.
— Кто у вас готовит еду? — спросил граф. Я коротко рассказала о супругах Макинтош.
— А у меня свои грядки в огороде, — сказал Никки, — и мистер Макинтош сохраняет мои овощи на зиму. Для своих супов.
— Очень хорошо, — заметил граф с улыбкой, — что ребенок помогает матери в саду и огороде.
— Он не помогает мне, — возразила я. — У меня не хватает времени заниматься овощами.
Сэйвил доел суп, налил себе вина.
— Хотите добавки, сэр? — спросил Никки.
— Должна объяснить вам, милорд, — вмешалась я, — что ужин состоит из одного блюда: этого супа, которого в достатке. На второе — сладкое.
— В таком случае, — весело сказал граф, — прошу налить мне еще тарелку. Только полную.
Никки с готовностью выполнил его просьбу.
Мы уселись в кресла по обе стороны камина, отпили вина и некоторое время молча смотрели друг на друга.
Граф первым нарушил молчание:
— Вы не такая, как я предполагал.
Я вздернула подбородок:
— Не вполне понимаю, что хочет сказать ваше сиятельство.
— Не понимаете?
Он сделал еще глоток и посмотрел на меня поверх бокала. Теперь его глаза были не карими, а цвета янтаря, как херес.
— Не понимаю, — повторила я, отвернувшись к камину и стараясь, чтобы на моем лице не отразилось охватившее меня смятение.
Он опустил бокал.
— Я приехал к вам в Суррей, миссис Сандерс, — сказал он, переменив тон на сугубо деловой, — прямо из Девейн-Холла с известием, что лорд Девейн скончался.
Это было вовсе не то, что я ожидала услышать. По-прежнему пытаясь сохранять самообладание, я спросила:
— Почему вы думаете, что это хоть в какой-то степени должно меня касаться?
— Потому что, — сказал он бесстрастно, — ваш сын упомянут в его завещании.
Сэйвил откинулся на спинку стула, не сводя с меня глаз.
Я не сразу смогла заговорить.
— Как упомянут там Никки? — спросила я наконец.
— Я не знаком с подробностями, — ответил граф, — Могу сказать только, что мой кузен Джордж оставил вашему сыну какую-то сумму денег.
Я не сводила глаз с пламени в камине. Не радость переполняла мою душу, но отчаяние.
— Расскажите, если можно, подробнее о том, что случилось, — сказала я, чувствуя, что он по-прежнему внимательно смотрит на меня.
— Это произошло меньше недели назад, — услышала я. — Экипаж Джорджа перевернулся, ему раздавило грудь.
Сэйвил замолчал, ожидая, видимо, моего ответа.
— Как ужасно, — произнесла я, не поворачивая головы. — Действительно, ужасно.
— Да, — подтвердил он и продолжал:
— Бедняга был еще жив, когда его привезли домой.






