ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Молодой, не лишенный таланта, честолюбивый и предприимчивый аспирант пытается найти свое место в науке. Однако циничная криминальная реальность университетской жизни заставляет его принять жесткие пра... Кафедра Андрей Житков Потусторонний объект Настроение у Дмитрия Залесова было чудесное. Он шагал по университетским лестницам, перепрыгивая через ступеньки, и напевал себе под нос засевшую в голове песенку из прошлогоднего шлягера: “Давай вечером умрем весело, будем опиум курить. Давай вечером начнем с бабушкой по-французски говорить”. Некоторые слова из песни он не помнил и заменял на собственные, не менее веселые и замечательные. Восемь минут назад он сдал лохматым первокурсницам в кислотных куртках три “корабля” с чуйской травой, называемой в простонародье “зелеными штанами”, и даже “дунул” с ними пару затяжек, чтобы проверить качество товара. Качество было не ахти, потому что перед продажей он собственными руками подмешал к траве полусырого зеленого табака типа “махорка”. Однако зацепило его хорошо, и теперь, поднявшись на третий этаж, он вдруг увидел в конце коридора силуэт рогатого мужика в зеленоватом свечении. Захотелось догнать инфернального субъекта и ради смеха надавать ему по морде. Митя припустил по коридору, но мужик исчез за поворотом, а вместе с ним исчезло и желание бить кого-либо. “Вот скажу людям Марата, они быстро тебе рога пообломают”, — весело подумал Залесов. Марат у них был главным по траве. Выше всех, даже ректора. Говорили, он этих своих “зеленых штанов” даже пальцем не касается. Лежит где-то в укромном университетском уголке большой мешок с “чуйской долиной”, а рядом с ним басмачи с ружьями сидят, спичечные коробки наполняют — те самые “корабли”— пускают их в плаванье по длинным университетским коридорам. А там уж их штурманы типа Мити дожидаются, чтобы весело было лохматым первокурсницам в кислотных куртках. А Марат на персидских коврах леж

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ее даже на рентгене нелегко обнаружить, особенно, если человек плотно позавтракал.”

Возникла спина. Корреспондент за кадром сказал: “Все эти действия легко подпадают под статьи о шпионаже, разглашении государственной тайны, измену Родине. Еще недавно за них легко можно было схлопотать “высшую меру”. “Эфэсбэшник” кивнул: “Нет, статьи эти до сих остаются довольно серьезными. Другое дело, что поймать фирму -”шпиона” практически невозможно. Она, скорей всего, занимается совершенно легальной деятельностью, действует в рамках закона, так сказать. Нужны очень веские улики и доказательства. Даже если факт шпионажа вскроется, пострадает только тот человек, который работал на предприятии и “засветился”. На него повесят статью за шпионаж, за измену, за что угодно, а он будет молчать, потому что лучше быть живым и худеньким, чем мертвым и толстым.” Корреспондент рассмеялся над шуткой “эфэсбэшника”. “Тех, кто слишком много знает, убрать ничего не стоит. И для этого вовсе не обязательно подкарауливать свою жертву в подъезде с автоматом. Это все для показухи, для устрашения — силу продемонстрировать. Профессионалы действуют иначе: яд в телефонную трубку или крохотную иглу в зонтик с паралитиком, чтобы через несколько минут сердце само остановилось. Пусть не так эффектно, зато выгодно, удобно и надежно, и исполнителя хрен найдешь”. “И много ли насчитывается такого рода шпионских фирм, организованных бывшими сотрудниками ФСБ?”— поинтересовался корреспондент. “Так, на вскидку я только в Москве могу насчитать штук десять. И среди них очень жесткая конкуренция. Зачастую воюют между собой. Они по старым связям владеют огромным количеством каналов информации, прежде всего, конечно, федеральной службы”, — сказал “эфэсбэшник”. — Бывает, конечно, сгорают, меняют вывеску, но каждый раз возраждаются, как птица Феникс из пепла. Живучие ребята. Хорошая школа”.

Появилась рекламная заставка. Митя посмотрел на часы и вздохнул — ему хотелось досмотреть передачу до конца. Но нет, нельзя — Вика и так все время нервничает. Он пошел в ванную умываться.

Залез под душ, почистил зубы, побрился, протер щеки лосьоном после бритья. Чистый и благоухающий неслышно вошел в спальню, нырнул в постель к жене, под теплое одеяло. Прижался к Вике. Прошептал на ухо:

— Викуша ты моя!

— Ну что, интересная передача? — холодно поинтересовалась Вика.

— Да, классная. Наша история. Про то, как наши секреты воруют.

— У тебя, что ли воруют-то? — насмешливо спросила Вика.

— Да нет, у меня воровать нечего. Разве что тебя! — он чмокнул жену в ухо.

— Ну да, если уж тебе не нужна, так другим и подавно… Так всю жизнь и просидишь у телевизора, на чужую жизнь глядя.

— Да не, не просижу. Игонина в проректоры ушла. Докторов больше нету. Маркушу уволили.