ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Книга Духов» так же мало нуждается в рекомендациях, как и «Библия», как и «Бхагавад-Гита», как «Веды» или «Упанишады». Она посвящена самой загадочной и важной проблеме, волнующей человечество на п... НЕОБХОДИМЫЕ РАЗЪЯСНЕНИЯ «КНИГА ДУХОВ» Аллана Кардека представляет собой систематизированную подборку ответов, данных духами высокого ранга на заданные им вопросы. Это происходило в ходе спиритических сеансов так называемого «автоматического письма», или «психографии», в «Парижском Обществе спиритических исследований», основанном Кардеком. Ответы были получены в самое разное время и через посредство нескольких медиумов. Вопросы задавались в письменной форме и, вероятно, звучали устно. Ответы на них получались письменные, выводимые рукою медиума-психографа. Материал был систематизирован Кардеком и с соответствующими комментариями и дополнениями автора составил первую редакцию книги. Ко второму её изданию был собран дополнительный материал, критически пересмотрен и переработан текст первого издания. Вторая редакция является окончательной, текст её воспроизводился в бесчисленных переизданиях и переводах. Как неоднократно указывает автор, текст книги подвергался со стороны духов пристальному контролю, и особенно текст второй редакции «был с их стороны предметом нового и самого кропотливого анализа». Структура книги. Книга состоит из четырёх частей, двухчастного вступления и заключения. Каждая часть делится на главы; главы – на параграфы, каждый параграф – на вопросно-ответные пункты. После арабской цифры приводится вопрос, далее в кавычках следует дословный ответ на него, данный духом. Помимо того, вслед за ответом духа нередко следуют дополнения и комментарии, написанные самим Кардеком. Текст Кардека всегда предваряется пометой ПРИМЕЧАНИЕ и данные в нём комментарии автора выделены петитом. В некоторых случаях текст автора представляет собой целый параграф, и тогда он никак н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

5

Круговое движение не имело в себе ничего чрезвычайного: оно существует в природе; все звёзды движутся по кругу, и мы могли бы, значит, в малом масштабе иметь отражение общего движения Вселенной или, вернее сказать, некая не известная до сей поры причина могла при определённых условиях случайно произвести для малых предметов некий ток, аналогичный тому, который приводит в движение миры.

Но движение не всегда было круговым; оно зачастую бывало скачкообразным, беспорядочным, предмет с силою сотрясался, переворачивался, уносился в каком-либо направлении и, вопреки всем законам статики, отрывался от земли и зависал в воздухе. В этих фактах ещё нет ничего, что не могло бы объясниться действием некоего невидимого физического фактора. Разве не видим мы, как электричество опрокидывает здания, вырывает с корнем деревья, отбрасывает вдаль самые тяжёлые тела, притягивает их или отталкивает?

6

Необычные звуки, стуки, если предположить, что они не являются одним из обычных следствий растяжения древесины или какой иной случайной причины, вполне могли быть произведены накоплением скрытого флюида: разве электричество не производит самых сильных звуков?

До сего предела всё, как видно, может войти в разряд чисто физических и физиологических фактов. Не выходя даже из данного круга идей, можно убедиться, что во всём этом имелся предмет для серьёзных исследований, достойных того, чтобы привлечь к себе внимание учёных. Почему же этого не произошло? Затруднительно сказать, но, должно быть, это связано с причинами, коие среди тысячи подобных фактов доказывают ветреность ума человеческого. Прежде всего, сама по себе обыденность главного предмета, послужившего основою для первых опытов, не может, видимо, не быть принята здесь во внимание. Какого только влияния одно отдельное слово ни имело порой на вещи самые серьёзные! Несмотря на то, что движение могло быть сообщено любому другому предмету, мысль о столах возобладала несомненно потому, что это был предмет самый удобный, и потому, что люди естественным образом садились более вокруг стола, нежели вокруг какой иной мебели. И люди незаурядные, надо сказать, порою настолько инфантильны, что нет ничего невозможного в том, что некоторые избранные умы сочли ниже своего достоинства заниматься тем, что было принято называть пляскою столов. Вероятно даже, что если бы феномен, обнаруженный Гальвани, наблюдался людьми заурядными и оставался бы обозначаем неким бурлескным названием, то он бы всё ещё находился бок о бок с волшебною палочкой.