ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

`Огонь изнутри` – полный переворот в восприятии учения дона Хуана. Кастанеда вспоминает, сдвигая свою точку сборки в те же состояния повышенного осознания, в каких проходило его обучение. Он обретает... Огонь изнутри Карлос Кастанеда Пролог Я издал обширные описательные отчеты о своих отношениях как ученика с индейским колдуном из Мексики доном Хуаном Матусом. Из-за чуждой для меня концепций и практики, которые я должен был понять и усвоить, по мысли дона Хуана, у меня не было другого выбора, как передать его учения в форме рассказа – повествования о том, что случилось и как это происходило. Организация инструкций дона Хуана основывалась на том, что у человека есть два типа сознания: он называл их «правосторонним» и «левосторонним». Первое он описал как состояние обычного сознания, необходимого для повседневной жизни. О втором он говорил как о таинственной стороне человека – таком состоянии, которое необходимо для деятельности колдуна и видящего. В соответствии с этим он разделил свои инструкции на учение для правой стороны и учение для левой стороны. Свои учения для правой стороны он передавал, когда я находился в состоянии обычного сознания, и эти учения описаны в моих предыдущих отчетах. В этом моем состоянии он сказал мне, что он колдун. Он даже познакомил меня с другим «колдуном», доном Хенаром Флоресом, и в связи с характером наших отношений я пришел к логическому выводу, что они приняли меня в ученичество. Это ученичество закончилось непостижимым актом, к исполнению которого привели меня они оба: они заставили меня прыгнуть в пропасть с вершины плоской горы. В последней, разыгранной там драме учений для правой стороны участвовали: сам дон Хуан, дон Хенаро, еще два ученика – Паблито, Нестор и я. Паблито, Нестор и я прыгнули с вершины в бездну. В течение нескольких лет после этого я думал, что только моего полного доверия к дону Хуану и дону Хенаро было достаточн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда я сказал, что они знали как фиксировать сознание своих жертв, я имел в виду, что их тайные знания и тайные приемы позволяли им вторгаться в тайну сознания. Значительная часть их приемов дожила до наших дней, но, к счастью, в измененном виде. Я сказал «к счастью» потому, что эти приемы не вели древних толтеков-видящих к свободе, а лишь к их роковой судьбе.

– Знаешь ли ты сам эти приемы? – спросил я.

– Почему же нет? Конечно, – ответил он. – у нас не было способа обойти эти методики, однако это не означает, что мы сами используем их. У нас другие взгляды, мы принадлежим к новому циклу.

– Но ты же не считаешь себя колдуном, дон Хуан, не так ли? – спросил я.

– Нет, не считаю, – ответил он. – я – воин, который видит. Фактически все мы «лос нуэвос видентес» – новые видящие. А древние видящие были колдунами.

– Для среднего человека, – продолжал он, – колдовство – это определенное дело, однако оно, все же, восхитительно. Вот почему я вдохновил тебя в твоем нормальном сознании, думать, что мы колдуны. Рекомендуется поступать именно так, это служит для привлечения интереса. Для нас же стать колдуном все равно, что выйти на смертельно тупиковую улицу.

Я захотел узнать, что он под этим подразумевает, но он отказался обсуждать это. Он сказал, что остановится на этом вопросе по мере продвижения в вопросе сознания. Я спросил затем относительно источника толтекских знаний.

– Способ, которым толтеки вышли на путь знания, было вначале потребление растений силы, – ответил он. – побуждаемые любопытством или голодом, они по ошибке ели их, а поскольку растения силы оказывали на них свое воздействие, то было только вопросом времени, когда некоторые из них стали анализировать свои переживания. По моему мнению, первый человек на этом пути знания был очень смелым, но он очень ошибся.

– Не является ли все это предположением с твоей стороны, дон Хуан?

– Ничуть, это не мои предположения. Я видящий, и когда я фиксирую свое видение на том времени, я знаю все, что происходило.

– Можешь ли ты видеть детали событий прошлого? – спросил я.

– Видение – это особое чувство познания, – ответил он, – познания чего-либо без тени сомнения. В этом случае, однако, я знаю, что делали те люди, не только благодаря своему видению, но еще и потому, что мы так тесно связаны.

Дон Хуан затем объяснил, что его использование термина «толтек» не соответствует тому, что я подразумеваю под этим. Для меня это означало культуру – империю толтеков, для него же термин «толтек» означал «человек знания».