ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Братья Майкл Бар-Зохар Пролог [1] Зимой 1949 года сталинская тайная полиция арестовала руководителей Антифашистского писательского комитета. Этот Комитет, объединявший писателей, деятелей культуры еврейской национальности, был образован в годы второй мировой войны, чтобы мобилизовать усилия евреев как в СССР, так и за его пределами на поддержку советского правительства в войне с Германией. Среди основателей этого Комитета были известнейшие писатели, поэты, артисты и философы Советского Союза Представители Антифашистского комитета даже побывали в США, где их поддержали Альберт Эйнштейн и другие видные личности. После окончания войны Сталин был обеспокоен, как бы этот Комитет не стал ядром еврейского национализма в стране. Председатель Комитета Соломон Михоэлс, поэты Фефер и Халкин, а также профессор Лина Штерн направили ему письмо, в котором просили учредить для переживших гитлеровскую бойню евреев автономию в Крыму и осудить антисемитизм в СССР. Советский диктатор пришел в ярость и предпринял меры против “еврейских националистов”. Во время поездки в Минск был убит Соломон Михоэлс. Несколько месяцев спустя все члены Комитета были арестованы, подвергнуты пыткам и приговорены к смертной казни после издевательского судебного разбирательства. Некоторых из них расстреляли сразу. Остальных смерть настигла в январе 1953 года, вскоре после того, как Сталин осуществил одну из самых чудовищных провокаций в своей кровавой карьере – “Заговор врачей”. Страдающий паранойей диктатор обвинил ведущих специалистов советской медицины в том, что они вступили в сговор с целью убить его самого и некоторых других руководителей партии. Он также заявил, что по приказу из Вашингтона они уже уби

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Люди в России привычно уважали облеченных властью и полномочиями людей, поэтому документы у военных проверяли не так тщательно. “Секрет успехов Алекса как раз и заключается в том, что он знает нас лучше других, – мрачно подумал Дмитрий. – Его слабость в том, что я знаю его”.

Он откинулся на спинку сиденья и на несколько мгновений смежил веки. Он представил себе Алекса, вцепившегося в баранку грузовика, сражающегося со снежным бураном на пути к Печоре. Должно быть, ему потребовалось приложить неимоверные усилия, чтобы тайком проникнуть на территорию России, достать советскую военную форму и документы, украсть грузовик и въехать на нем в запретную зону. И все это лишь для того, чтобы попасть в расставленный капкан.

Через час, а может быть и раньше, их персональная тайная война будет закончена. Этот момент Дмитрий предвкушал уже несколько лет, мечтая о мести, заранее смакуя унижение, которому он подвергнет этого еврея, укравшего у него любимую женщину. И все же это будет бесполезная, пустая победа.

Когда вендетта между братьями только начиналась, американская и русская разведки вели между собой кровавую битву во всех уголках земли. Сегодня ничто не в силах было изменить неприятной правды: Советский Союз разваливается, империя рушится, “холодная война” проиграна. Последний могучий удар, который он нанесет ЦРУ, захватив и уничтожив самого главного и прославленного агента, тоже ничего не изменит.

Дмитрий открыл глаза и бросил взгляд на окна комнаты Виктора Вульфа. Они были темными; старик, наверное, все еще сидит в гостях у своего старого товарища по заключению Корчагина, окна которого выходят на противоположную сторону барака. Старые узники не успели еще отвыкнуть друг от друга и с трудом переносили одиночество. Вульф, судя по всему, так и не заметил повышенного внимания к своей персоне со стороны КГБ, как не заметил крытых грузовиков, с обеда занявших позиции вокруг здания, – сильный ветер и снегопад были как нельзя более кстати. Еще утром Дмитрий задумывался о том, чтобы вечером нанести старику визит, однако теперь он решил дождаться появления брата. Ему казалось, что так будет гораздо интереснее.

Возле автомобиля появилась залепленная снегом человеческая фигура, в которой Дмитрий не без труда опознал своего ординарца. Опустив стекло, он впустил в салон порыв ветра, насыщенного острыми ледяными кристаллами. Несколько снежинок попали на рукав его кителя.

Широкое украинское лицо Середы разрумянилось от волнения и мороза.

– Он вдет, товарищ генерал.

Алекс остановил грузовик на темной стоянке, запер дверцу и побрел к зданию, с трудом переставляя ноги в глубоком снегу. Ледяной ветер безжалостно хлестал его по лицу, рвал одежду, и Алекс согнулся чуть ли не вдвое, удерживая на голове фуражку.