ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Чудовище Ги де Кар 1 Обвиняемый Вот уже почти полвека трижды в неделю он проделывал этот путь по Дворцу Правосудия: обходил по периметру огромный гулкий вестибюль и сворачивал в Торговую галерею. Эта прогулка, без которой он не мог обойтись, давала ему возможность, как он любил говорить, «подышать славным воздухом Дворца». Все его движения — и размеренная, неторопливая походка, и характерная манера при встрече с коллегой браться кончиками пальцев за край одежды с еле заметным намеком на поклон — выдавали многолетнюю привычку. По понедельникам, средам и пятницам, всегда ровно в час пополудни, он поднимался по ступенькам широкой лестницы, выходящей на бульвар, и, не обращая внимания ни на кого из встречных, направлялся к гардеробной адвокатов. Там он не без сожаления расставался с цивильным головным убором (зимой это был котелок, летом — выгоревшее соломенное канотье) и водружал на голову старенькую шапочку, которую сдвигал назад, надеясь, по-видимому, прикрыть обширную лысину на затылке. Управившись с шапочкой, он, не давая себе труда даже снять порыжевшую от старости блузу, облачался в не менее поношенную мантию, которую не украшал ни бант ордена Почетного легиона, ни какой-либо другой знак отличия. Двойное одеяние придавало его фигуре солидность, каковой в действительности он похвастаться не мог, хотя ему и перевалило далеко за шестьдесят. Зажав под мышкой ветхий кожаный портфель, где взамен вещественных доказательств покоилась «Газетт дю Палэ», он приступал к привычному обходу Дворца. Только теперь, вооружившись этими профессиональными атрибутами, он чувствовал себя не частным лицом, а представителем судейской касты и разрешал себе приветствовать собратьев по сослов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

О, что вы можете быть чудовищем, я не отрицаю! Вы и в самом деле были им — правда, единственный раз в своей жизни, но зато в такой степени, какой редко может достичь человеческое существо… Когда настанет время раскрыть последние козыри, я не премину напомнить вам, при каких именно обстоятельствах это произошло. Но что вы всегда были и остаетесь чудовищем, как считает большинство присутствующих здесь, которых вы сумели одурачить, — это сущий вздор!

Я только что сказал, что ваша жена не убивала Джона Белла, но из этого отнюдь не следует, что она ни в чем не повинна. Просто ее виновность иного порядка. Но тут вам пенять не на кого, кроме как на себя самого: ваше молчание и упорная ложь поставили меня перед нелегким и весьма ограниченным выбором: либо допустить, чтобы вас осудили, либо публично открыть вам то, что вы предпочли бы никогда не знать.

Не вы один здесь лгали: ваша супруга тоже обманула, намеренно исказив первый ответ, полученный от вас в судовом карцере «Де Грасса». Но могла ли она поступить иначе?

Господа присяжные заседатели, Соланж Вотье поняла, что муж считает ее убийцей Джона Белла, и, хоть это совсем не так, разубеждать его она не стала: ведь при таком повороте дел Жак — и это главное — остается убежден в ее безукоризненной моральной чистоте, а для него, любящего свою жену без памяти, куда лучше пребывать в уверенности, что она убила, защищаясь от посягательств, нежели узнать о ее супружеской неверности. Вот почему Жак терпеливо дожидался своего ареста в каюте, где произошло преступление, обставив дело так, чтобы все говорило о его виновности. Подобное поведение объясняется чрезвычайно просто, когда знаешь, какую всепоглощающую любовь питает Жак к Соланж, но если он узнает, что вовсе не его жена убила Джона Белла, что останется от этой любви?

Еще одна ложь, преподнесенная вам и подсудимым, и его женой, заставила суд поверить, будто супруги Вотье никогда не встречались с жертвой до того, как было совершено убийство. Сообщение, которое я вчера утром получил из Нью-Йорка по телефону, подтвердило мое предположение, что молодой американец, хорошо известный во французских кругах Соединенных Штатов, завязал с супругами Вотье большую дружбу. Для того, чтобы разобраться в подлинном характере отношений, существовавших внутри этого треугольника, я считаю необходимым вызвать Соланж Вотье для дачи дополнительных показаний.

— Суд удовлетворяет просьбу защиты, — заявил председатель Легри после короткого совещания с асессорами, и молодая женщина вновь предстала перед судом.