ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Исторический роман-трилогия («Мадам Змея», «Отравительница», «Королева-распутница») — один из самих интересных среди принадлежащих перу замечательной английской писательницы Викторин Хольт, и его ж... Отравительница Виктория Холт ГЛАВА ПЕРВАЯ Маленькая девочка стояла на коленях на диване перед окном в своих покоях в замке Плесси-ле-Тур; она печально смотрела на залитый солнечным светом двор. Она ненавидела этот замок, казавшийся ей мрачным и безрадостным. — Я — пленница, — произнесла она вслух. Женщина, поглощенная вышиванием, лишь причмокнула в ответ; она сидела спиной к окну и девочке, чтобы солнечные лучи падали на вышивку. Она не хотела вступать в спор с Жанной; двенадцатилетний ребенок обладал столь хорошо подвешенным язычком, что даже ее репетитор воздерживался от словесных баталий с маленькой говоруньей; умная и находчивая Жанна всегда выходила из них победительницей. Что касается мадам де Силли, бейлифа Кана и наставницы Жанны, то она знала, что не в силах соревноваться с девочкой в красноречии. — Я слышу иногда по ночам, — продолжила Жанна, — как воет ветер в лесу. Я думаю, это стонут души тех, кто умер в мучениях, не успев помириться с Господом. Ты согласна со мной, Эйме? — Ерунда! — воскликнула Эйме де Силли. — Ты сама только что сказала, что это воет ветер. — Мы находимся в тюрьме, Эйме. Неужели ты этого не чувствуешь? Этот замок был свидетелем многих страданий, я не могу быть здесь счастливой. Вспомни о пленниках моего предка, о железных клетках, в которых он держал их… столь тесных, что узники не могли двигаться; они оставались там долгие годы. Подумай о мучениках, подвергавшихся пыткам в этом мрачном и ужасном месте. Посмотри на эту живописную реку. В ней безжалостно топили людей. Когда я выхожу из замка в сумерки, мне мерещатся тела повешенных на деревьях. — Ты слишком много думаешь, — сказала Эйме. — Как можно слишком много думать? — презрительно спро

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я тщательно блюду твои интересы. Что это за план?

— Но ты же знаешь.

— Расскажи мне. Я хочу услышать все от тебя.

— Состоится праздник, нечто вроде маскарада, турнир-спектакль. Мы построим крепость в Сент-Клоде. Я должен буду защищать ее, а Колиньи поведет своих людей в атаку. Понимаешь, это будет потешное сражение. Так все начнется; затем внезапно спектакль кончится. В условный момент мы откроем стрельбу на поражение. Мы убьем всех присутствующих гугенотов. Что ты скажешь, мама?

Она посмотрела на его разрумянившееся лицо, на решительный рот Генриха. Ей все это не нравилось, но она решила промолчать, потому что в противном случае, если Генрих потерпит неудачу, он заподозрит, что она приложила руку к этому, и рассердится на нее. Это будет плохо, она не вынесет ссоры с ним. Поэтому она не станет объяснять Генриху, что ненавидит Колиньи так же сильно, как он, и приняла решение о его ликвидации — в нужное время. Она не станет объяснять ему, что, если адмирала убьют сейчас, королева Жанна не приедет ко двору вместе с сыном, и женитьба Генриха Наваррского на Марго не состоится. Если они решатся объявить войну Испании, этот брак — наилучшая вещь из всех возможных. Католики и гугеноты в едином строю выступят против Испании. Она боялась вызвать недовольство Генриха, поэтому не сказала ему обо всем этом; она поцеловала Генриха, полюбовалась его новыми украшениями, назвала его план хитроумным и попросила сына беречь свою жизнь, которая ей дороже всего на свете. Последние слова Катрин были искренними.

Она прошла в покои короля и, отпустив всех приближенных и убедившись, как обычно, в том, что их не подслушивают, рассказала Карлу о плане, разработанном его братом и Гизами.

Карл онемел от страха. На его губах выступила пена, глаза испуганно выпучились.

— Мой дорогой, — успокаивающим тоном произнесла Катрин, — иногда ты проявлял некоторую ревность к брату. Ты думал, что я люблю его сильнее, чем тебя. Если тебя снова посетит эта нелепая мысль, вспомни следующее: я знаю, как ты любишь адмирала; я знаю, что ты восхищаешься этим человеком; я выдала тебе замысел Генриха, чтобы ты мог пресечь его и спасти твоего друга.

Тело Карла начало дрожать, подергиваться.

Катрин продолжила:

— Теперь ты все знаешь, верно? Ты не будешь думать, что тобой пренебрегают. Я люблю всех моих детей. Я забочусь только об их благе. Но ты не просто мой сын: ты — король.

— О, мама! — сказал он. — Мама!

Карл заплакал.

Она обняла его, и он закричал:

— Я прикажу арестовать Генриха за это! Я отправлю его в тюрьму Винсенн.

— Нет, нет, мой дорогой. Ты не должен этого делать. Ты должен быть умным. Пусть они построят крепость в Сент-Клоде. Потом ты сможешь распорядиться о том, чтобы ее разрушили, потому что ты решишь запретить потешное сражение.